Эффект Бабочки: Одна ночь, изменившая всё

Глава 13. Лиза

Я оказываюсь прижатой к крепкому телу раньше, чем успеваю открыть входную дверь. Мужские губы настойчиво ищут мои, бесцеремонно вовлекая меня в глубокий поцелуй. Чувствую, как его сильные руки обвивают мою талию, притягивая ближе и лишая всякой возможности и желания сопротивляться. Если честно, сил тоже не остаётся. Я так вымотана, что буквально повисаю в объятиях Кира. Мир сужается до размеров этой крошечной прихожей, до аромата его туалетной воды — терпкого и мужественного, до глухого биения моего сердца, отбивающего безумный ритм.

Несмотря на волны тепла, пробегающие по телу, я заставляю себя увернуться от его нового нападения. Бабушка на кухне, а дядька в зале; не хочу, чтобы они вышли и засекли нас. Перед бабушкой хоть как-то неловко, а от тунеядца слышать очередную дебильную шутку совершенно не хочется.

— Я по тебе соскучился, Лиза, — произносит он, оставляя легкие поцелуи на моем лице. — Очень соскучился, — добавляет, предпринимая новую попытку завладеть моими губами.

На этот раз уворачиваюсь и, взяв его за руку, веду в спальню, где нас никто не побеспокоит. Кстати, замок на месте. Стоило только обмолвиться Киру о дядьке, как замок практически сразу оказался на двери моей спальни.

— Все дома, — шепчу я.

Ожидаю вздоха разочарования, но он просто кивает и счастливо улыбается.

Мы заходим в мою спальню; он садится на край кровати, пока я закрываю и запираю дверь. Проходит пара секунд. Затем он похлопывает по своим коленям:

— Иди уже сюда, малышка.

Через мгновение я уже на нем: обвиваю ногами его талию, пальцы зарываются в его густые волосы.

— Я тоже скучала, — шепчу я, прижимаясь губами к его губам.

На этот раз поцелуй медленный, тягучий, от которого мои конечности становятся мягкими, словно я нахожусь в коконе, и мне не хочется из него выбираться. Его теплые, сильные руки приподнимают моё домашнее платье и скользят по бедрам, продвигаясь вверх, обнимая мою талию, а затем сжимают мою чувствительную грудь, от чего я непроизвольно отстраняюсь, словно меня поразил электрический разряд.

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша, и на лице Кира читается явное недоумение от моей реакции на, казалось бы, привычные жесты.

— Я сделал тебе больно?

— Нет, — быстро отвечаю, притягивая себя обратно к нему. — Сама не понимаю, что это было…

Кир продолжает нежно гладить меня, целуя в шею и грудь, затем отстраняется, чтобы посмотреть в моё лицо.

— Ты что-то похудела? — бормочет он, сминая мои бедра. — Выглядишь осунувшейся. Ты себя хорошо чувствуешь? — с тревогой в голосе интересуется, исследуя мои черты глазами.

Он хмурится и выглядит озадаченным.

— Всё хорошо, правда, — лгу я, стараясь защитить и его, и себя от правды. — Просто устала, видимо, — добавляю, принимая решение не углубляться в детали.

— Полежи тогда, я всё сам сделаю, — произносит Кир, с этими словами опрокидывая меня на покрывало и нависая сверху, касаясь своим дыханием моего лица. — Я буду нежным, — продолжает он, хитро улыбаясь и поглощая меня взглядом.

Всё происходит молниеносно. Крепкие руки скользят повсюду, мнут мои бедра, задирают платье до подбородка, ласкают грудь. Нежно, но не слишком сильно, как и обещал. Нижнее бельё болтается на правой щиколотке, и я пытаюсь сбросить его, но, психанув, оставляю эту затею.

Облизав губы, тяну руки к его мощному торсу, подцепляя края мужской футболки. Кирилл помогает мне стянуть её с себя.

Мы умираем от жажды ощутить друг друга, и, не желая терять ни мгновения, Кир, встав на колени между моих разведённых ног, приспускает штаны и, справляясь с защитой, в следующую секунду я издаю приглушённый стон от ощущения наполненности.

Это самый тихий секс, который у нас когда-либо был. По-другому и быть не может: в нашей небольшой трёшке комнаты расположены чуть ли не впритык друг к другу. Но в этом молчаливом действии скрыта некая порочность и запретность. Кир двигается медленно, постепенно сводя меня с ума. Уткнувшись лицом мне в шею, он пыхтит мне в ухо, обдавая влажным паром, от которого по телу бегут мурашки.

Когда я начинаю чувствовать приближение финиша, мои стоны становятся громче, что легко исправляется жарким поцелуем самого шикарного парня на свете.

— Я уже… почти… — шепчет он.

Я открываю глаза и вижу, как напрягается его прекрасное лицо, как Кир прерывисто дышит через приоткрытые губы, как крепко сжимает губы, стараясь не издавать ни звука.

От этого зрелища натянутая пружина в моем животе с тихим треском лопается, и жаркое удовольствие, сплетенное с мужским наслаждением, разливается по телу, наполняя нас обоих.

Какое-то время мы лежим обнявшись, после чего приводим себя в порядок и включаем телевизор в поисках фильма для уютного вечера.

Поднявшись с постели, я вновь ощущаю головокружение, которое с каждым мгновением нарастает, вызывая стремительное желание избавиться от комка в горле. Упираясь руками в комод, я делаю глубокий вдох, затем протяжно выдыхаю, и так несколько раз подряд, чтобы побороть тошноту.

Не хватало, чтобы Кир это увидел... Но, к счастью, он не отвлекается, увлечённо перелистывая фильмы на приставке и изучая аннотации к каждому из них.

Дыхательная гимнастика приносит облегчение, и тошнота отступает, возвращая мне ощущение нормальности, а не состояние зомби, которого трясёт от малейшего постороннего запаха и движений.

Остаток вечера проводим за просмотром какой-то похабной комедии; Кир тихонько посмеивается и цитирует глупые шутки из фильма.

Боже, он такой милый! Любуюсь им, особо не вникая в сюжет на экране.

Кирилл время от времени переводит внимание на меня, целуя куда придётся: висок, щеку, плечо, щекочет меня, вызывая писк из моих уст. Но и я не остаюсь в долгу: целую в шею, глажу лёгкую небритость, ощущая приятное покалывание на кончиках пальцев.

Это самый идеальный вечер и не менее идеальная ночь, какую только можно представить. Устроившись на плече Кира, я закидываю ногу и кладу руку на его тихо вздымающуюся грудь. Мы засыпаем в объятиях друг друга.