Эффект шести сердечек

Ильюшка-забияка

Ехали, ехали и наконец приехали… Нет, сюда подойдёт другая песенке: тра-та-та, тра-та-та, я везу с собой кота, чижика, собаку, Ильюшку-забияку… 

Нет, что вы! Принц вёл себя предельно аристократично: обтирал пьяной башкой не окно, а мое плечо, желая, конечно же, на нем уснуть, но в итоге задрых у меня на коленях. Пьяный язык его не особо развязался, он больше по мне проходился, и я отвечала на все его вопросы предельно честно, потому что не было никаких сил креативить про личную и профессиональную жизнь. Все равно этот принц на утро ничего не вспомнит. Ну и меня утром с ним уже не будет, чтобы призвать к ответу за всю правду и чуть-чуть лжи.

— Я не знаю, чем я думала! — шептала я в телефон, когда Злата молниеносно среагировала на мое сообщение о просьбе помочь мне с пьяным попутчиком. — Надеюсь, он проснётся, и мне не придётся тащить его на горбе спящего. Пусть Костя у турникетов ждёт. Да любая гостиница подходит. Только б он в состоянии был подпись на договоре поставить. 

Задрых Илья за час до прибытия, но часа ведь мало, чтобы протрезветь? Я гладила его по волосам. Чистые, шелковистые, без геля… Впрочем, я бы за час когтями его весь вычесала. Не могла остановиться, точно под проклятием Козьмы Пруткова — как же приятно гладить по голове мужчину, пусть даже незнакомого! Конечно, за такие развратно-вагонные действия я не могла погладить себя по головке. Но приятно ж! Ещё бы своего мужчину гладить, а не пьяного попутчика. 

Руки дрожат, ресницы тоже. Вот же черт попутал с этим попутчиком! Вот он момент прозрения — я больше не в состоянии выносить одиночество, но где взять личного принца, где? У этого есть девушка. Ждёт его и представить не может, что он сейчас пьяным едет в Выборг на задрипанной электричке на коленях у случайной девушки, не зная, что будет делать через час…

Не говорите только мне, что он действительно собрался в случайные гости со мной... Это просто пьяный бред! Безвыходное положение! Он спит, сладко прикрыв глаза и явно видит во сне Ее, а у меня на глазах наворачиваются предательские слёзы из-за одиночества, железным кольцом стянувшего мне грудь.

Другие же как-то знакомятся, как-то влюбляются, как-то замуж выходят и детей рожают. А я — фигов специалист по работе с клиентами — ни одного клиента не уговорила на чашечку кофе вне офиса. У нас по всей стране белый танец объявлен — дамы приглашают кавалеров, потому что у кавалеров глаза разбегаются, если они не закрыты, от дамского изобилия. 

Особенно в ту краткую минуту долгой жизни, когда без разницы на ком спать… Ну и с кем соответственно.

— Илья! Илья! Приехали!

Сначала я трясла его за плечо не сильно. Целые пять минут, а когда поезд стал замедлять ход на железнодорожном вокзале Выборга, потянула за волосы — надо было сразу переходить к чрезвычайным мерам. Но я рано порадовалась — принц поднял голову, даже что-то пробубнил с открытыми глазами и снова захрапел у меня на коленях. Нет, это не храп, это скрежет колес и лязг дверей.

— Приехали! — снова затрясла я его за плечо, но на сей раз не добилась вообще никакой реакции.

Тамбур опустел. В вагоне не осталось никого. Все прошли мимо. С перрона служащая делала мне какие-то знаки, о смысле которых я могла легко догадаться исходя из моего незавидного положения. Я не стала орать через стекло, только показала указательным пальцем правой руки на голову спящего и красноречиво пожала плечами.

Язык жестов в тандеме с языком тела сработал — в вагон зашел старый дядька из тех, кто охраняет кондукторов. Не приземистый, не круглый, без усов… Длинный, худосочный и облеченный властью — типаж “пиши пропало”. Да и вообще два раза в один вечер с властью обычно не везет.

— Мы со свадьбы возвращаемся, — начала я тихо, после его короткого “Здравствуйте, проблемы?” — Нас на выходе встречают, но нам до выхода не дойти.

— Вам или ему? — спросил с ухмылкой, прекрасно видя, что я несчастная, но при этом трезвая, как стекло. 

Если только у меня на лице не отражено тяжелое похмелье от рабочей недели. Выбила себе единственные выходные в выходные и вот так вляпалась! По закону подлости! Единственному закону, который в нашей стране не дышло, но я все равно пнула лицо Ильи своей острой коленкой — не помогло. 

Вот только дубинкой его, пожалуйста, не надо будить! Но полицейский поднял с меня принца голыми руками за серую шкирку, точно котенка! И встряхнул — хорошенько так! Песок из несчастного не посыпался, но бумажник выпал — ну вот кто так неаккуратно убирает деньги! 

Я сунула находку к себе в сумочку, чтобы безусый господин не заподозрил, чего доброго, неладное в наших с принцем отношениях. 

Я очень удивилась силище дядечки, а Илья вот — нет. Бедный так и не понял, что с ним произошло, потому что я ловко и заботливо подставила ему плечо, чтобы полицейский наконец-то отпустил несчастного, не оторвав от плаща многострадальный воротник. 

Вне поезда Илья даже попытался идти самостоятельно. За те пару секунд, которые он прошел по прямой я успела испугаться, что он забудет, кто я, и иди потом доказывай, что в моей сумочке делает его бумажник. Только воровкой стать в ночь с пятницы на субботу мне не хватало. Но нет — к счастью, (и я это сказала, бедная Золушка!) принц снова рухнул мне на плечо, но не головой, а руку возложил — и та оказалась настолько тяжелой, что я порадовалась отсутствия каблуков, а то бы шпилечки пригвоздили меня к асфальту намертво.

— Уже доехали? — спросил он, после того, как пару раз обернулся на полицейского, который по-отечески сурово смотрел нам вослед.

— А у тебя есть какие-то сомнения по этому поводу?

— Ну… — Здесь пьяный принц должен был икнуть, но не икнул. Аристократ! — Я не увидел еще таблички “Выборг”. Теперь вижу… И тихо радуюсь, что нас не высадили раньше…

— Не очень тихо вы радуетесь! Вы орете! А уже час ночи как-никак!

— Все, молчу… 

И он даже палец приложил к губам, спрятанным в темно-русой бороде.