Эффект Синевы

Ты должна знать, кому нужна

Пепел принялся ощупывать карманы накидки Электы. Он пытался сохранять холодную отстраненность, образ специалиста, лишенного эмоций, но понимал: ему нравилось прикасаться к ней. Нравилось, что она трепыхалась в его руках, связанная, безвольная по его прихоти, как мошка в паутине. В нем росло странное, необъяснимое желание испытать больше, исследовать глубже эту безрассудную женщину. И когда он понял, что Гримуар спрятан ближе к сердцу, внутри него вспыхнула искра — такая же мощная, как величайшая гора Моралиса. Пепел жаждал прикоснуться к запретному, сломать преграды.

Он взялся за полы ее накидки и задрал до уровня колен. Сначала прощупал внутреннюю сторону плаща, затем прикоснулся к длинной юбке, но ничего не обнаружил. Каждое новое движение отзывалось в нем сладкой негой.

Пальцы Пепла сомкнулись на тонкой щиколотке Электы, обтянутой кожаным сапогом. Он медленно повел руку вверх, скользя по икре, затем по шерстяному чулку. Но как только коснулся голой кожи, его будто обожгло огнем — жарким, немыслимым для зим Моралиса. Чулок был отодвинут едва заметным движением пальцев, и Пепел понял: он нашел Гримуар. Прежде чем достать книгу, он задержал ладонь на ее бедре, но лишь на мгновение, а затем вернул все слои одежды на место.

Эффект Синевы ослабевал, и к лицу девушки возвращался румянец. Она уже могла держать голову и двигать ногами. Жаль только, что пнуть Пепла в лицо не успела.

— Так-так-так, Гримуар найден. Ты кому-нибудь рассказала о своей находке? — голос Света звучал осуждающе и надменно.

Пепел спрятал книгу за спину.

— Нет, — с трудом ответила Электа.

— За кражу заклинаний полагается двойное наказание. В Синеве нет пощады. Жители Моралиса вообще не должны знать об этой книге, но какой-то умник, видимо, считал иначе и растрепал все направо и налево. Ты не должна была возвращаться в прошлое, Электа. Время в Моралисе не существует. Есть только день и ночь, зима и лето — две крайности, соединенные одной вселенной. Гримуар — древнейшая, священная книга. Смертные недостойны держать ее в руках. Это религия высших теней, в том числе и ледяных. Вам не дано знать секреты мироздания. Ты понимаешь свою ошибку? Назад пути нет. Убийство лишь усугубит твое и без того шаткое положение.

— А что, если зло не так уж и плохо? Если оно спасает? Если оно совершается во имя любви?

— Зло есть зло. Оно не может служить добру.

Пепел усмехнулся, но вовремя подавил смешок, спрятав его за искусственным кашлем. Было очевидно: в этом дуэте его роль сводилась к тени, исполняющей грязную работу. Свет марать руки не собирался.

— Что смешного? — заметил тот.

— Да ничего. Мы оба знаем, что девчонка выберет убийство, а не твои морализаторские лекции. Она решилась. Таких уже не переубедить. Давай отправим ее в реальность, пусть даже и прошлую, пусть завершит начатое и отправится в Синеву, на вечные м-у-у-ки, — протянул Пепел, намеренно утрируя последние слова, словно был привидением.

Чаще всего люди отказывались от преступлений, едва выслушав Света, — их запугивали, оставляя с иллюзией чистой совести. Но в этот раз Пепел был заинтригован. Он верил: Электа готова убивать, даже после демонстрации силы Синевы. Только сумасшедшие выбирали преступление после пребывания в Чертоге.

— Ты прав, друг мой темный, — спокойно сказал Свет. Пепел было приготовился усмехнуться, но передумал. Свет умел подобрать диковинное словцо. — Мы возвращаем тебя в реальность Моралиса, Электа. Сделай правильный выбор. Помни об эффекте Синевы.

Пепел подошел к девушке и развязал ей руки. Электа тут же прижала запястья к груди, растирая и дуя на них теплым воздухом. Она старалась держаться от Пепла подальше. Странный он был. Да и чересчур уверенный. Еще никто не прикасался к ней настолько интимно.

Когда Электа окончательно пришла в себя, ее шаги стали тверже, а спина выпрямилась, будто и не было на ней клейма чужой воли. Свет взмахом руки указал на ледяное озеро. Лед вдруг исчез, а вода забурлила, переливаясь всеми оттенками фиолетового. Вот он, путь в лес Моралиса.

Бояться больше было нечего. Терять — тоже. Электа уверенно зашагала вперед. Осталось всего пару метров до берега, а затем она ступила в воду. Озеро приняло ее легко, почти ласково. Вода не была ледяной, как взгляд Света, и не лезла за шиворот, как руки Пепла. Скорее, это было приятное, теплое прикосновение. Едва ли не лучшее воспоминание в ее жизни. Воздух вокруг дрожал, пульсировал, открывая путь в другой мир.

Электа шла, словно по обычной дороге, а впереди, сквозь фиолетовую пелену, уже вырисовывался лес. Под огромным деревом на коленях замер молодой человек.

Забавно. Нож, который она выронила, исчезая в Чертоге, остался на том же месте. Значит, время здесь не существовало. Или же замирало. Молодой мужчина не шелохнулся, не заметил ее появления. Он был беспомощен. Поднесенный на блюде. Отрешенный от реальности.

После всего этого ритуала его ждало лезвие в спину.

Эдгар не сразу понял, что произошло. Удар в спину показался ему шутливым, будто кто-то просто стукнул кулаком. Он обернулся — и тут же похолодел. Перед ним стояла красивая, но несчастная девушка, сжимающая в руке кинжал. Только теперь он осознал: его ударили вовсе не кулаком. Электа, с криком, полным страха и решимости, вновь замахнулась.

Зачем ей это? Кто её подослал?