Эфир тёмных пророчеств 2

Эпизод первый. Следы культа.

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

Вторник, 9-е августа. Москва, первая половина дня.

Глядя в глаза полковнику, щупая девушка с каштановыми волосами обхватила губами трубочку, торчащую из одноразового стакана с соком и шумно, с неприличным звуком втянула в себя содержимое.

Стас понимал, что утренняя пророчица делала это специально, чтобы досадить ему.

— Если вы не успеете съесть всё за десять минут, — Стас показательно посмотрел на наручные часы, — еду унесут, и вы останетесь без заветного обеда.

Разумеется, он лгал. Корнилов не стал бы отбирать у девчонки еду. Она и так почти трое суток отказывалась от пищи и едва не потеряла сознание. На диалог утренняя пророчица согласилась только после того, как ей принесли завтрак из любимой сети быстрого питания.

— Поспешите, Ада.

Ада Парусова, как по-настоящему звали очередную пророчицу, недовольно фыркнула, но немедленно отставила сок в сторону и принялась скорее доедать уже вторую порцию картошки-фри.

Как только с едой было покончено, девушка нахально усмехнулась и кивнула Стасу.

— Ну что, начальник? Давай начи…

— Хватит изображать из себя блатную, — беззлобно и почти равнодушно перебил её Стас. — Ада, я знаю кто ты, в какой семье росла, где училась на педагога, чтобы пойти по стопам родителей, и что на втором курсе педфака ты познакомилась с Константином Дракенфельс.

При упоминании имени старшего сына Александры Дракенфельс, девушка на несколько мгновений переменилась в лице – насмешливое нахальство сменилось агрессивной настороженностью. Злость и страх – вот с чем у Ады Парусовой ассоциировался Константин Дракенфельс.

— Я знаю, что Мираж поддержал тебя в трудный момент и предложил отомстить семье Дракенфельс за то, как они с тобой поступили, — немного устало и ни капли не сомневаясь в своей правоте произнёс Стас.

Ада тяжело сглотнула, пристально и презрительно глядя на Корнилова.

— Примерно то же самое он обещал и другим девушкам, — Стас вспомнил Милану , которая сейчас дожидается суда в СИЗО.

Корнилов приказал держать девушку в отдельной камере и позволять ей дважды в день видеться с ребёнком в комнате для длительных свиданий. Это всё, что он мог сделать для Кречетниковой. Но почему-то, при наблюдении за Адой, Стас подумал, что с ней будет намного сложнее. И он не ошибся.

— Так говоришь, как будто прям всё знаешь! — с презрением проговорила девушка, чуть наклонившись вперёд.

Парусова была щуплой, невысокой и имела довольно слабый болезненный вид. У девушки был неприятный оттенок кожи, пятна синяков под глазами, сухость покрасневших кожных покровов на руках, щеках и шеи. В глазах Ады краснели многочисленные лопнувшие капилляры, а секущиеся волосы имели неправдоподобно тусклый оттенок.

— Думаешь, то, что сделали со мной похоже на историю других? — понизив тон до ядовитого шёпота, спросила Ада и тут же со злостью процедила сквозь сомкнутые зубы. — А вот ни хрена!!!

Пальцы на руках девушки сплелись и крепко судорожно сжали друг друга.

— Ты, полковник, наверняка думаешь, что Костя… Константин, — Ада тут же поправилась, — бросил меня, как-то по-скотски или может быть предварительно избил и отдал для развлечения своей охране. Да?

Стас молчал, наблюдая за девушкой. Во-первых, он уже понял, что слегка ошибся касательно деталей её истории, а во-вторых мимика, жесты и взгляды Ады подсказывали ему то, о чём молчала сама Парусова.

Предвкушая, как шокирует Стаса своим рассказом о причине её мести, девушка ёрзала на стуле, мяла пальцы рук, судорожно сглатывала и постоянно то опускала, то вновь поднимала взгляд на Корнилова. Ей было больно и страшно, но не терпелось высказаться.

Потому что, как быстро понял Стас, до сегодняшнего момента о своей трагедии и причине мести она рассказывала лишь однажды и вероятно скомкано и беспорядочно, скорее всего, от ужаса забыв или просто не пожелав говорить о многом.

То, что с ней случилось, Ада до сих до конца не пережила и воспоминания о прошлом, как будто заставляют её заново прочувствовать случившееся когда-то несчастье.

В который раз взгляд девушки уткнулся в стол, а дрожащие пальцы рук огладили руки. Когда рукава тюремной робы Ады чуть задрались, Корнилов заметил многочисленные размашистые шрамы на тонких бледных руках девушки. Можно было подумать, что Ада сама себя изувечила, но формы и характер нанесения ран говорил о другом.

— Я ненавижу семью Дракенфельс! — предупредила перед рассказом Парусова. — Поэтому не жди, что я пойду на сотрудничество, чтобы спасти их! Она гадко усмехнулась.

— Я жду момента, когда смогу станцевать на могиле этих кровожадных тварей!

— Долго придётся ждать, — сухо заметил Корнилов. — Быстро ты отсюда не выйдешь.

— А ничего, полковник, — шире и более зловеще усмехнулась утренняя пророчица, — Я терпеливая. И живучая, ага.

— А ещё изобретательная, — кивнул Стас. — Я помню.

Девушка с пониманием усмехнулась.

— Понравился мой фокус с быком, да? Это была моя идея – натравить на вас зверя.

— Неплохо получилось, — согласился Корнилов. — Но в итоге ты попалась.

— Вам просто повезло! — сверкнула глазами Парусова.

— Возможно, — не стал спорить Стас. — Рассказывай дальше.

Но Ада не спешила начинать свой рассказ. Девушка о чём-то задумалась, зрачки её забегали из стороны в сторону.

— А знаешь, полковник… — проговорила она медленно и откинула на спинку стула.

Ада скривила губы в злой усмешке.