Эфирейт. Альма-матер

Глава 3

Выбор места для столицы оказался гениальным. Первые ярлы знали в этом толк. Река Моррест, которую местные жители с мрачным юмором прозвали «Гибельной», служила естественной артерией, соединяющей Иремель с Вест-ин-Эдалем, сияющей столицей эльфов. А через живописное озеро Керидс, или «Вулканическое озеро», как его называли из-за его происхождения, открывался прямой выход в суровое море Эливагар, чьи бурные волны и дали ему это имя. Этот водный путь был частью легендарного маршрута «от горных троллей в эльфийские леса», связывавшего пять совершенно разных миров: дикие Земли троллей, изумрудные города гномов, процветающую Фескойру, красочные леса фей и загадочную Лотлориэлию. Таким образом, столица оказалась в самом сердце торговых путей и культурных обменов, что обеспечивало ей процветание и стратегическое значение.

Благодаря такому расположению, Иремель быстро превратился не просто в столицу, а в настоящий перекресток миров. Купцы из Эстера привозили сюда тончайшие ткани, вышитые золотом и серебром, пряности, будоражащие воображение, и диковинные фрукты, о которых в Землях троллей и слыхом не слыхивали. Эльфы из Лотлориэлии, в свою очередь, предлагали целебные травы, способные исцелить даже самые тяжёлые раны. Гномы — изделия из мифрила, лёгкие и прочные, как паутина, но крепкие, как сталь, феи свои знаменитые эликсиры, а тролли, хоть и не отличались особой любовью к торговле, привозили из своих горных владений драгоценные камни, выкованные из метеоритов клинки и, конечно же, крепкий, как скала, эль, сваренный по древним рецептам.

Издревле в Иремеле смешивались культуры, языки и обычаи. На рыночных площадях можно было услышать гортанные крики троллей, мелодичное пение эльфов и деловитый говор купцов, человеческой расы. В тавернах подавали эльфийский мёд, троллий, гномий эль и фескойрские вина.

Однако, такое выгодное положение несло в себе и опасность. Иремель привлекал не только торговцев и путешественников, но и разбойников, пиратов и завоевателей. Море Эливагар было известно своими штормами и чудовищами. Земли троллей, хоть и были богаты ресурсами, кишели опасными существами. А эльфийские леса хранили множество тайн и опасностей.

Поэтому Иремель стал не только городом торговли и культуры, но и городом воинов и магов. Теперь здесь в Магической академии пересекались практически все народы, населяющие Эфирейт, за исключением изгойных зверолюдей, гоблинов и орков. Городские стены были высокими и крепкими, а гарнизон состоял из лучших воинов, что правда не касалось городской стражи, выполняющих функции полиции.

А оттого сэр Ричард перед выходом давал нам такие наставления.

— Не смешивайтесь с массой людей в харчевнях, избегай азартных игр в кости и в карты. Там вы встретите больше картёжников, чем во всём Эфирейте. Запомните в столице несметное число тунеядцев. Актеры, шуты, юноши с гладкой кожей, мавры, льстецы, танцующие девки, шарлатаны, исполнители танца живота, ведьмы, вымогатели, ночные бродяги, фокусники, мимы, нищие, фигляры — и этот сброд заполняет каждую столичную улицу, таверну или мало-мальски значимую забегаловку. Держите ухо востро, ибо среди этой пёстрой толпы скрываются те, кто жаждет лёгкой наживы, а порой и чужой крови. Будьте бдительны, и да пребудет с вами удача.

— Сэр Ричард! Отец! — мы с Торвином буквально взмолились, — мы только на ярмарку, прикупить кое-чего для императорского бала и всё. Одна нога здесь другая там.

— У меня есть ещё ряд вопросов, поэтому долго быть на ярмарке не планирую, — добавил я, памятуя, что надо бы осведомиться как устроились мать и Даниэлла.

— Не просто бала, — фрайх решил меня поправить, — а карнавала. Я ещё даже не придумал себе образ. Так что срочно на ярмарку, у нас осталось всего два дня.

— Не переживайте сэр Ричард, — встрял в нашу беседу Шуршик, — я присмотрю за ними. А то точно вляпаются во что-то.

— Мы с Разиэлой тоже хотим прогуляться, — прожевав очередной кусок мяса, поднялся из-за стола Эдисон, — в общем двинемся все вместе. А вы?

— У меня в столице есть парочка своих дел. Так что встречаемся вечером.

Сказано — сделано. Сразу после завтрака мы занялись тем, что себе наметили и под одобрительный кивок сэра Ричарда, который, казалось, лишь слегка успокоился от обещания Шуршика, мы, впятером, двинулись к выходу.

Воздух снаружи уже наполнялся предвкушением праздника, смешиваясь с запахами готовящейся еды и далёкими звуками уличных музыкантов. Ярмарка, как всегда, обещала быть бурлящей жизнью, местом, где можно было найти всё, от редких специй до диковинных зверей. Впереди шёл Торвин, погруженный в свои мысли о карнавальном образе, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть что-то на витринах, словно ища вдохновение в мелькающих лицах и ярких тканях. Шуршик, с его природной наблюдательностью, уже начал осматриваться по сторонам, его взгляд скользил по прохожим, оценивая их, у кого можно что-то подрезать. Я же для себя прежде всего хотел понять, чем живёт местный люд. Ведь здесь каждый человек был частью большого, пёстрого полотна, а я был исследователем, пытающимся разгадать его узоры.

Внезапно моё внимание привлекло странное зрелище. У небольшой, неприметной палатки, затерянной среди более шумных и ярких соседей, собралась небольшая толпа. Люди стояли в молчаливом, почтительном кругу, а в центре, на небольшом возвышении, стояла женщина. Она была одета в простую, но изящную одежду, а в руках держала небольшой, искусно вырезанный деревянный свисток. Когда она поднесла его к губам, из него полилась мелодия, такая чистая и пронзительная, что казалось, она проникает в самые глубины души. Звук был не просто музыкой, он был живым, он рассказывал истории, вызывал образы. Я видел, как у некоторых слушателей наворачивались слезы, как другие закрывали глаза, погружаясь в свои воспоминания. Это было нечто большее, чем просто выступление. Это было волшебство.