Эфирейт. Альма-матер

Глава 5

На вершине холма, где величественно возвышался императорский дворец, раскинулось настоящее море огней. Вечернее небо украшали его башни, похожие на короны, усыпанные драгоценностями. К ним вели широкие проспекты, залитые золотистым светом, словно реки, несущие праздничное настроение. В этом новом мире не было своего ночного светила, поэтому освещение было делом затратным. Но сегодня, в честь грандиозного бала-маскарада, император решил не экономить.

Стены дворца, украшенные искусной резьбой и драгоценными камнями, отражали мерцание тысяч свечей, создавая завораживающее зрелище. Воздух был наполнен ароматами экзотических цветов и тонким запахом дорогих духов, смешивающимися с возбуждённым шёпотом гостей, прибывающих в своих экстравагантных нарядах. Каждый шаг по мраморным ступеням отдавался эхом, предвещая грядущее великолепие.

Император, как ни странно, оказался честен: два приглашения лежали у церемониймейстера. До последнего надеялся, что он забудет, и мы сможем заняться своими делами. Но, увы, значит придётся вступать в игру. Самое важное теперь — не попасться на глаза матери и сестре. Только они способны узнать во мне фюрста Клейтона Элдоринского, несмотря на карнавальную маскировку так что от них мне придётся держаться на максимальном расстоянии. Иначе проблем не оберёшься.

— Клейтон! Это же просто обалдеть, — у Торвина сорвало крышу напрочь, — мы третий день в столице и уже на приёме у императора, во дворце.

Торвин, как всегда, был полон энтузиазма, его глаза горели ярче, чем тысячи свечей, освещавших этот сказочный дворец. Я же, напротив, чувствовал, как внутри нарастает тревога. Интуиция просто визжала, указывая, что во дворец нам лучше не соваться.

— «Спокойно, Клейтон, спокойно», — мысленно уговаривал я себя, пытаясь унять дрожь в руках. — «Ты здесь не для того, чтобы проиграть, даже не начав битвы. Ты здесь ради другого. Приглашение мы забрали, императору об этом доложат. Покрутимся пару часиков и домой».

Но даже эта мысль не приносила утешения. Присутствие Торвина, его беззаботная радость, лишь подчеркивали мою собственную напряжённость.

Парадный вход сиял огнями, словно маяк, а багряное сукно ковровой дорожки казалось рубиновой рекой, текущей из дверей. Здесь, под бдительным оком не только привычной прислуги, но и самого главы императорской гвардии, выстроились ряды рыцарей в сверкающих доспехах. Кареты прибывали одна за другой, словно участники бесконечной процессии. Кучера в алых ливреях и лакеи, чьи шляпы украшали пышные перья, сновали туда-сюда, открывая дверцы экипажей. Из них появлялись важные господа в расшитых мундирах, увешанных орденами и лентами, и дамы, закутанные в шелка и меха. Они ступали на подножки, которые с грохотом подставляли слуги, и спешили пройти по мягкому сукну, стараясь не привлекать лишнего внимания. Каждый новый экипаж вызывал волнение в толпе, собравшейся поодаль. Люди перешептывались, снимали шляпы в знак почтения.

— Неужели он? — слышалось то тут, то там.

— Нет, это всего лишь советник... принц... посол... Разве не видишь перья на шляпе? — отвечали другие.

— Торвин, хватит глазеть по сторонам. Пошли уже внутрь, а то стоим здесь на виду у всех.

— Да ладно тебе, Клейтон, расслабься! — Торвин хлопнул меня по плечу так, что я чуть не потерял равновесие. — Это же шанс всей жизни! Императорский бал! Ты когда-нибудь видел столько блеска и роскоши? Смотри, вон тот господин в синем мундире, кажется, сам главный по финансам. А дама в изумрудном платье, говорят, это известная оперная дива, которая недавно прибыла из дальних земель.

Я лишь кивнул, стараясь не выдавать своего волнения. Толпа гостей, словно разноцветный поток, вливалась в сияющие врата дворца. Воздух звенел от смеха, музыки и звона бокалов. Где-то вдалеке слышались звуки оркестра, играющего торжественный марш. Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди, словно пойманная птица.

Уже находясь почти на парадных ступенях до меня долетел голос церемониймейстера:

— Фюрста Элдоринская с дочерью.

Я замер, словно вкопанный. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Мать и сестра. Здесь. Сейчас. Раньше я не придавал этому значение, а тут прям ноги подкосились. Оказывается, как ни крути, сейчас это мои самые близкие люди в этом мире. Надо бы им было как-то сообщить о себе, сказать, что со мной всё в порядке.

— Клейтон, ты чего застыл? — Торвин, как всегда, не замечал моего внутреннего смятения. — Пошли, не будем задерживать очередь.

Я не мог пошевелиться. Образ матери, с её проницательным взглядом, способным увидеть сквозь любую маску, и сестры, чья хитрость была не менее опасна, встал перед глазами.

— Задумался что-то, — промямлил я неуверенно. — Торвин, мне нужно отойти на минутку. Ты иди вперед, я догоню.

Торвин, наконец, заметил мою бледность.

— Ты в порядке? Может, тебе стоит вернуться?

— Нет, нет, я быстро. Просто… свежего воздуха глотну.

Я отступил в сторону, прикрываясь пышным шлейфом проходящей мимо дамы в золотом платье. Сердце колотилось где-то в горле. Я видел, как из роскошной кареты, украшенной гербом Элдоринских, вышли две фигуры. Одна, высокая и статная, в тёмно-синем бархате, с бриллиантовой диадемой, сверкающей в свете факелов. Другая, моложе, в изумрудном шёлке, с копной рыжих волос, уложенных в сложную прическу. Мать и сестра. Они шли, неторопливо, с достоинством, их взгляды скользили по толпе, оценивая, запоминая. Эти двое действительно принадлежали к высшему свету. Чувствовалось это в манере, походке, умении себя держать. Я на их фоне, увы, пока не дотягивал. Ох уж, придётся ещё и на это уделять внимание при обучении в Академии.