Ефрем-богатырь и Любава-краса

Глава 3

На дворе два барана билися,

Билися за траву шелковую,

Кому ту траву рвать-щипать,

Кому на той траве спать-лежать,

Кому по траве гулять-топтать.

А два красных молодца

Спор тайный вели,

Спор тайный вели, силой мерялись.

Кому зазнобу в свой терем вести,

В терем вести али хозяйкою,

Али прислужницей невольною…

– И тебе не хворать, Спиридон, брат мой молочный, – отвечает Ефрем другу своему заклятому.

Уж так судьбинушка сложилась, что росли они по соседству на слободе купеческой, в один день рожденные от сестер двоюродных, часом только разным, чуть раньше Ефрем родился, потому старшим считался, и кормилица у них одна случилась на двоих.

Только иззавидовался Спиридон. Все казалось ему, что брату Ефрему все доставалось легко и без потугов. И здоровья ему боженька подарила богатырского и силу недюжинную. И счастья непомерного отсыпала щедро. И ласка-то родительская Ефрему, и милости княжеские все больше ему, Ефрему.

И девки-то самые красивые на праздниках вокруг Ефрема крутятся, подачки-подарочки выпрашивают, словно собачки потешные у ворот княжеских. А на него, Спиридона, лишь мельком смотрят да с опаскою. Хотя он ничем не хуже брата своего: и лицом вышел, и статью, и положением в обществе не стыдится.

Обойденным удачей себя считал брат младший, и слюнки глотал, когда Ефрем принимал уважение и почет, завоеванные добрым нравом и любовию человеческой, от Бога при рождении полученной.

Особливо ревновал он Ефрема к браку его пророчистому, о чем подслушал от шушуканья матушки с теткой двоюродною намедни.

Да только ведал Спиридон про тайну Ефремову, зазнобу сердечную, Любаву-девицу со слободы соседской. Ведал да помалкивал до поры до времени.

Приглянулась и ему девка красная, и не заметил бы, кабы на нее Ефрем глаз не положил, а коли Ефрему Любава мила, так и Спиридону покоя не стало.

Стал он замечать за Ефремом, когда тот вроде ненароком по слободе Гончарной проезживает, не только замечать, да и сам следком отправляться за братом подсматривать. Подсматривать да внимание Любавы и к себе привлекать. Да все напрасно, не смотрит Любава в его сторону, вот он и подъехал к брату, пообщаться да секреты ненароком выведать. В чем его сила мужеская, отчего на него смотрят не так как на Спиридона.

– Вижу, братушка, что неравнодушен ты к слободе Гончарной, – замает он Ефрема с усмешкою, – неужто нашел себе зазнобушку на стороне? – глаз под бровью густою сощурил со хитростию. – А как же Злата Гордеична? Сидит в тереме слезами умывается, ждет сватов не заждится, приданое с места на место перекладывает.

Говорит голосом медовым, ласковым, так забота в голосе братская и плещется. Прячет змею-гадюку холодную за пазухой, да только яд на языке его просачивается, просачивается, а хозяину только хуже делается.

– А тебе судьба какая до моего счастья, брАтушка? – усмехается в ответ Ефремушка, дергает за уздечку коня своего норовистого. – Моя судьба меня стороной не пройдет, ты свою ищи, да не пройди мимо, Спиридонушка.

Разгадал Ефрем лукавство брата младшего, да делать нечего, прав брат. Невеста неназванная белье в речке полощет, вон как голосок ее звонкий по округе разносится, сердце трогает, словно тетиву стрела каленая, а невеста отцом-матушкой заповеданная ждет не даждется богатыря сомнительного.

Глянул Ефрем-богатырь на речку шумную, речку шумную, голосистую, развернул коня и на службу отправился. На службу славную во дворец княжеский.

А брат Спиридон за ним отправился да с полпути воротился.

Девки да бабы с бельем стираным домой направлялися, толпой шумною, не проехать ни пройти по улице.

Вот он за косой с лентой красною и увязался. Издали смотрел да подмечал, как фигура девичья плывет да коса с лентой шелковою за плечами алым цветом глаз радует. Смотрел Спиридон да завистью черной исходил.