Ефрем-богатырь и Любава-краса

Глава 4

Ты крутись, крутись волчком

Круг гончарный,

Крутись, да не выкрутись.

Нашей девице помогай горшок вылепить,

Не простой горшок, да заветный,

Чтобы в нем нашей Любаве

Милому мужу щи томить,

Репу парить да кашу варить,

Кашу варить да неусыпно следить,

Вкусно и сытно семью кормить.

Семейное счастье в тиши хранить…

– А этот горшок сколько стоит? – развлекается Спиридон, спрашивая цену у мальчишки. Спрашивает, а сам по сторонам глазами настырными зыркает, Любаву высматривает.

– Этот две куньих шкурки, – важничает Иванушка. С гордостью горшок Любавой вылепленный выставляет напоказ да ставит рядом с другими. – А коли нет куньих, так за десять беличьих сойдет, – говорит и смотрит на посетителя назойливого. Невдомек парнишке, что не купец в лавке перед ним, а ловец за чужим счастьем пожаловал.

Уже десять горшков и двадцать кувшинов пересмотрел да перещупал Спиридон, все никак не приценится, не решит, какой горшок на него смотрит. То ли правда привередничает, то ли приценивается, свою игру играет, потаенную.

Уже терпение у Иванушки к краю подходит, такой клиент никому не в радость, да только закон торговый гласит: покупатель всегда прав.

“Шкура это, а не покупатель, – кипит в душе у Иванушки, нетерпеливо ноги притопывают, а на лице улыбка услужливая, отцом-матерью вышколенная. – Да когда уже сестра на помощь придет?”

Умела Любава буйных успокоить, вредных заневолить, неуступчивых заболтать.

Скоро шаги легкие послышались, словно ветер речной в лавку Любава скользнула. Коса растрепалась, щеки аки калина зимняя пунцовеют, губы что вишня в летнюю пору. Вошла и в дверях застыла, гостя случайного приметив.

– Здравствуй, Любава, – поклонился играючи Спиридон, стал посреди лавки аки потешник на площади торговой, – вот хочу горшок себе присмотреть, для женушки милой, помоги, не откажи мне в услуге. Молва по округе идет, что в счастливых горшках знаешь толк.

– А когда ж ты жениться успел, Спиридон Гордеевич? Не слыхали мы, чтобы свадьба играла на слободе Мясницкой.

– Так еще невесту присматриваю, – подмигнул игриво Спиридон, – а как зазноба моя согласие даст, так и сватов зашлю да с попом договорюся. Это дело быстрое, коли полюбовное.

– Желаю тебе согласия и каши тягучей, – улыбается Любава, да горшок с полки подает. Не ведает Любава, что не просто так Спиридон старается, речи красивые с Любавой ведет, – бери этот горшок, крепкий не лопнет от жара печного, и стенки толстые. – Торгует, балагурит красна девица с молодцем видным. – Хороши щи будут и репа пареная.

– Что ж, послушаю тебя, красавица, куплю горшок, – достал из кошеля заветного плату названную, – только дай согласие мне Любавушка, что на купателя через костер со мной пойдешь прыгать. – Протянул плату, а сам за руку ухватил да притянул к телу своему бесстыдно, на противность девичью внимания не обратил.

Из косы растрепавшейся ленту выхватил незаметно да за пазуху схоронил. Любава пропажу-то и не заметила. А когда заметила, да не нашла, заподозрила да в суете домашней и позабыла.