Египетская принцесса

Хафиз

Один человек шел через пустыню короткими путями, но, как обыкновенно бывает, не все пути равны, однажды переход оказался долгим, и он гораздо взалкал. И вот, ему повстречались две монахини монастырей мыльных, которые носят зеркало на груди. Потому что все монахи носят зеркало на груди, чтобы, увидевшись со смертью, успеть запомнить ее лицо. С монахинями был осел.

Человек просил их дать ему пищи, потому что воду они предложили сами. У монахинь были два куска вареной рыбы. Человек съел один за другим оба куска, они были большие, в два пальца толщиной, но он не насытился, поскольку не было у монахинь хлеба для путника.

Человек пошел дальше до ближнего города. Там он встретил женщину, которая показалась ему хорошим домом для его души.

- Для чего ходить дальше? – сказал он в себе и приметил эту женщину.

Но вот, в этом городе он встретил еще другую, просторное жилище. И так вышло, что он полюбил двух женщин и полюбил одинаково.

- Вот, - говорил он в себе, - Говорят, нет двух равных путей, двух переходов, с тем же числом вздохов и, где ударов сердца поровну. А я нашел.

В его сумке заплечной было три куска золота, один он отдал в подворье какого-то мыльного монастыря, другой утаил, а третьего хватило на две свадьбы. Но женщины много роптали.

Эти женщины, как их родители не видели дурного в том, чтобы они делили мужчину с другой женой, согласно культурному обыкновению тех мест. Эти женщины могли согласиться и с первенством другой жены, соперницы, но никак не могли терпеть равенства.

- Либо я лучше, - говорила каждая, - Либо нет, чтобы мне стараться и больше угодить мужу.

Но он любил их одинаково, и обеим посвящал стихи и внимание. Он много восхвалял неизвестного охотника, поймавшего его в симметричную ловушку.

Ни одну любимую жену в городе не любил так ее муж, как этот человек любил обеих жен. И его жены со временем увидели, что им повезло больше других, однако трудно им было смириться с тем, что одной посчастливилось так же, как этой. Их соревнование превращалось из одной формы в другую, из кухни переходило в спальню, укреплялось и совершенствовалось. Для чего человек думает, что может что-то утаить?

Однажды одна из жен этого человека выпила тяжелой воды, хотя ей говорили, не пить, и умерла. Тогда плакали оба, как муж, так и вторая, и оба не могли претерпеть утраты. Но через месяц муж отчего-то разлюбил вторую, и отпустил ее к другому, а сам ушел в соседний город, чтобы жить там. И там, в другом городе, он часто видел нового мужа своей второй жены, который приезжал для торговли. Этот муж почему-то его ненавидел.

Тогда этот человек, отдал своей второй жене половину того золота, что у него оставалось. Этого человека звали Хафиз. Вторая жена умерла при родах, произведя на свет дочь второму мужу. Этот второй муж работал вместе с Хафизом на реставрации одной нильской плотины через много лет после того. И девочка была уже ростом почти в четыре локтя, она хорошо пользовалась тем, что ее отец ненавидит Хафиза, она достигала своих целей, когда была такая возможность.

Она пользовалась добротой Хафиза, чтобы видел это ее отец, и это понуждало его к соревнованию, добрый отец ни в чем не отказывал своей дочери. Ее звали Истамиля. Для чего люди думают, что могут утаить что-то?

Однажды, Истамиля нашла удобный момент, когда Хафиз был один, он собирал остатки раствора на месте, где его замешивали утром.

- Ты возляжешь со мной, - сказала Истамиля, довольно уверенно, - Потому что, если ты этого не сделаешь, я скажу отцу, что ты совершил надо мной насилие.

- Иди с глаз моих, - сказал ей Хафиз.

Она была слишком юна.

- Я хорошая актриса, - сказала тогда Истамиля, - Мне поверят. Я так изображу… О…

Тогда Хафиз бросил, что делал и пошел к ее отцу, его звали Джума. Хафиз начал его избивать и много преуспел прежде, нежели его остановили. Джума неделю не мог работать, а Хафиз навестил его на второй день.

- Прости, - сказал Хафиз, - Что я все рассказал, а за то, что я бил тебя, за это прощения не прошу.

- За то, что бил, прощаю, - ответил Джума, - А за то, что разболтал, прощения не проси, ибо это твоя дочь.

- Не знаю, чья, - сказал Хафиз, - Был два месяца пост, когда умерла Зухра и никто не успел подать ей зеркало. Поэтому, чтобы душа ее лучше запомнила свою смерть, мы с твоей женой постились еще два месяца. А когда завершился траур, я уже не любил твою жену, потому что она стала второй. Потом она родила, не знаю кого, не знаю кому.

- Четыре месяца, много для женщины, такой, как Замиля. Она вошла к тебе, когда ты спал. Она тебя опоила в день похорон.

И Хафиз положил в сердце эти слова, а Джума поправился со временем. А Истамиля оправилась быстрее других от этой истории. И вот, однажды ее друг Наджиф, мальчик в три с половиной локтя высотой, возымел большой гнев на своего отчима, потому что тот плохо отзывался о матери, и ударил ее и Наджифа, когда Наджиф ограждал ее. Тогда Истамиля дала совет Наджифу, как бы он мог отомстить отчиму.

- На все ли готов? – спросила она.

- Я, есть я, - сказал он.

И она научила его, как надо говорить с Хафизом, чтобы он избил отчима Наджифа, чтобы тот неделю провалялся в болезни. Юноша пришел к Хафизу.