Его Алмазом кличут...

Глава 33

    Меня разбудил крик петухов. Сладостно потянувшись на кровати, я улыбнулся и даже не стал сердиться на них. Я вспомнил вчерашний день и еще раз прокрутил в голове слова старика, затем вспомнил и первый день прибытия, боялся что-нибудь забыть. Я был весь в предвкушении новой жизни и даже хотел поскорее вернуться домой, чтобы начать все менять. Меня настигло воодушевление и вдохновение. И я уже начал строить планы… Я так и видел себя, вернувшегося из поездки: с легкостью бросив свой рюкзак на кровать, я начинаю счастливый кружиться по комнате, обнимая поочередно стены, диван, холодильник и снова диван… Дальше с большим энтузиазмом я выкидываю прямо с балкона старые вещи и всякий хлам, из-за которого, якобы, в мою жизнь и не могут пробиться положительные потоки энергии. Уже не помню, в каком фильме я это видел, но видел определенно, так четко данная картинка стояла у меня перед глазами. Затем по сценарию, о главном герое вдруг разом вспоминают все его друзья и звонят и всюду зовут с собой… Вечеринки, путешествия, круговорот событий. И теперь ему некогда скучать, теперь он другой, к нему тянутся люди. Да, новая жизнь… Кино…

    В дверь неожиданно постучали. Я глянул на старика, он спал. Пришлось мне идти открывать. Пока я шел на крыльцо стук продолжался, он был громким и настойчивым. На улице рассветало, поэтому через стекло я смог увидеть незваного гостя. Это был мужчина лет сорока, не очень опрятный на вид, весь потрепанный и, судя по всему, пьяный.

- Открывай, Матвеич! – кричал он и продолжал тарабанить в дверь.

- Вы кто?- спросил я.

- Ой, а Матвеич где? – видимо, он не ожидал, что у старика гости.

- Спит Матвеич, что нужно?

- Да там… это… пожар!

Я сразу же открыл дверь.

- Где пожар?

- Ну, там, у Нестеровых, пятый дом, знаешь?

- Нет… Так, подождите, а от старика вы что хотите? Думаете, он поможет? Он еле ходит.

- Так мы его туда доставим!

После этих слов я едва устоял на ногах:

- Да вы с ума сошли! Какой из него спасатель?! Пожалейте старика!

- Ой, да нет, ну что вы! Я не то хотел…Там Людмилу вытащили и дочку ее. Но помощь им нужна. Медицинская! А Матвеич врач, может, чем поможет. А то у нас фельдшер уехала в город, когда будет неизвестно. А скорую и ждать нечего, помрут, бедные!

- А вы кто? – непонятно зачем спросил я.

- Я сосед. Генка, муж ее, там сидит, возле них. Он их вынес и там… вот, - закончил он, запыхавшись.

Я попытался собраться с мыслями и побежал будить старика. Заодно разбудил и Максима. 

    Примерно минут через пятнадцать мы подбегали к дому, если это можно было назвать бегом, ведь Григорий Матвеевич с трудом передвигался, несмотря на то, что я и этот мужик держали его под руки. Дом полыхал ярко-оранжевым пламенем. Всюду бегают люди с ведрами и что-то кричат. Одна женщина, торопившись и изрядно устав таскать воду, упала, запнувшись о кочку и уж больше не смогла подняться, еще долго она лежала на траве и пыталась отдышаться. 

    Мы подошли совсем близко, и каково же было мое удивление, когда я понял, что сгорел тот самый дом, возле которого я обнаружил переваливающиеся через забор синие цветы! А пострадавшие в пожаре – та самая милая девочка и ее мать. Они лежали на голой земле. Женщина молодая, лет тридцати, что-то бормотала в бреду, а девочка была без сознания. Их отец метался от одной к другой и плакал.

    Вдруг раздался сильный грохот, это обвалилась крыша. Теперь бывший дом представлял из себя огромную гору черных досок, превратившихся в угли. Огня почти не было, только кое-где на земле догорали остатки стен.

- А какая семья была…Теперь все, один Генка остался… - с наигранной трагичностью произнесла стоящая рядом женщина.

Я посмотрел на нее. Бабуля стояла обособленно, не участвуя в общей суматохе. Лицо ее не изображало ничего, кроме равнодушия. Будучи знакомым с детства с такими вот деревенскими бабушками, любящими причитать по поводу и без, я сказал ей довольно сердито:

- Что вы людей раньше времени хороните!

- А что? Ведь не жильцы они теперь.

- Замолчите! – прикрикнул я и побежал к девочке.

Григорий Матвеевич пытался изо всех сил помочь пострадавшим, но руки его не слушались. Было видно, что он сильно нервничает и переживает от своей беспомощности.

- Ой, батюшки! Духи святые! Давно я не лечил… не владею теперь… ой горе-то…

Тем временем дом догорел дотла. Вокруг нас собралась толпа зевак, из которых участие проявили лишь несколько человек, среди которых была и Антонина Петровна. Некоторые успокаивали Гену, кто-то пытался приподнять и напоить водой Людмилу. Девочкой занимался Алмаз.

Спустя полчаса попыток реанимировать девочку, старик сказал:

- Не выйдет ничего, братцы. В город нужно, срочно! Надо, чтобы кто-то вызвал машину. И сопроводить нужно, не может Гена, с Людой надо остаться. Кто поедет?

Гул голосов резко стих и воцарилась тишина. Люди из толпы поглядывали друг на друга. Только слышалось «…у меня корова, дойка скоро…», «… мне вечером на смену», «… скотину кормить», «… не бывал в городе, заплутаю…»