Ego

1 глава «Закат солнца»

Санкт-Петербург, как известно, город, построенный на костях. Но современный Питер строился на оптоволокне, невыплаченных ипотеках и бесконечном, как число Пи, цифровом одиночестве. В самом центре этого свинцово-серого метафизического болота возвышалась башня корпорации «EGO» — гигантский стеклянный фаллос, пронзающий низкие балтийские облака. На верхних этажах этого монумента победившего капитализма вершились судьбы, сливались капиталы и текли реки элитного алкоголя.

Было что-то весьма унизительное в том, чтобы работать на минус тридцатом этаже самого высокого здания в Петербурге. Башня «EGO» — сто этажей стекла и стали, увенчанная антенной, которая при определённом освещении напоминала средний палец, обращённый к небу, — считалась архитектурной гордостью города. О ней писали в журналах, ее фотографировали туристы, ее силуэт красовался на открытках между Исаакием и Медным всадником. Где-то там, на сотом этаже, в кабинете с панорамными окнами, сидели люди, которые решали судьбы рынков, запускали продукты, ворочали миллиардами. А здесь, на минус тридцатом, Кира Ланге ковырялась в кишках сдохшего принтера HP LaserJet, попивая бурду из кружки с главным злодеем вселенной «Звёздных войн».

Формально она числилась архитектором информационных систем. На визитке, которую ей однажды напечатали по ошибке — заказывали для кого-то с верхних этажей, перепутали фамилию, — так и значилось: «Кира О. Ланге, архитектор информационных систем». Визитку Кира приклеила скотчем на стену рядом с монитором, чтобы иногда поглядывать на нее и вспоминать, что у нее есть должность, а у должности — красивое имя. На практике это красивое имя означало следующее: перезагружать маршрутизаторы, менять картриджи в принтерах, сбрасывать пароли людям, которые забывали их с регулярностью менструального цикла, и объяснять бухгалтерам, что нет, компьютер не «сломался», просто монитор выключен.

Рабочее место Киры представляло собой закуток два на три метра, отгороженный от остального подвала стеной из серверных стоек, издававших ровный электронный гул, похожий на мантру обречённости. Стол — металлический, казённый, из тех, что закупают оптом для тюрем и государственных учреждений — был завален дохлыми мышками, отвёртками и россыпью картриджей. Посреди этого технологического кладбища стоял ее рабочий компьютер — единственный предмет, к которому Кира испытывала что-то вроде нежности. Она собрала его сама, из списанных комплектующих, и он работал быстрее, чем любой ноутбук на верхних этажах, хотя выглядел как чудовище Франкенштейна, реинкарнированное в системный блок.

Слева от монитора стояла кружка с Дартом Вейдером. На кружке было написано: «Ты не знаешь силы тёмной стороны». Кира пила из нее дешёвый растворимый кофе — тот самый, что продаётся в жестяных банках по акции «три по цене двух» в «Пятёрочке». Кофе был отвратительный. Вейдер, впрочем, тоже не жаловался.

Сделав глоток остывшего, отдающего жженой пластмассой кофе из автомата, Кира откинулась на спинку скрипучего кресла. Гул вентиляторов серверной стойки действовал как мантра, погружая в легкий транс.

Ее настоящая жизнь, ее подлинное «я» начиналось там, где заканчивались корпоративные файрволы. У Киры был дар — абсолютный, почти пугающий слух на уязвимости в коде. Пока ее ровесницы коллекционировали лайки в запрещенных соцсетях, Кира коллекционировала чужие секреты в даркнете. Она была цифровым вуайеристом. Взлом чужих серверов, защищенных баз данных и зашифрованных облаков был для нее чистым спортом, экстремальным альпинизмом по отвесным скалам информации. Она скользила сквозь протоколы безопасности, как нож сквозь подтаявшее масло, оставляла невидимые бэкдоры, заглядывала в бездны чужих пороков и… уходила, не взяв ни цента.

Красть деньги было пошло. Это привязывало к материальному миру, делало уязвимой. А Кира больше всего на свете боялась стать уязвимой.

Этот вечер ничем не отличался от сотен предыдущих, если не считать того факта, что материальный мир все-таки решил напомнить о себе самым грубым образом. На экране старенького смартфона высветилось уведомление от энергосбытовой компании: «Ваша задолженность составляет… Подача электроэнергии будет прекращена в течение 24 часов».

Кира горько усмехнулась. Ирония постмодерна: богиня киберпространства, способная одной строчкой кода обрушить сервера небольшой европейской страны, не могла наскрести пару тысяч рублей, чтобы в ее убогой однушке на окраине не погас свет.

Она потерла покрасневшие глаза и перевела взгляд на монитор. Рабочий день давно закончился. Верхние этажи башни «EGO» пустели, офисные лифты увозили клерков в их предсказуемую ипотечную пятницу, а Кира оставалась в своей пещере. Ей просто некуда было спешить.

Привычным, доведенным до автоматизма движением, она запустила Tor-браузер. Маршрутизация через цепочку зашифрованных узлов заняла несколько секунд, и Кира нырнула на самое дно интернета. Туда, где не было контекстной рекламы и милых котиков. Даркнет всегда казался ей похожим на подсознание человечества: темным, сырым местом, где бурлили вытесненные желания, продавались оружие, поддельные паспорта и чужие жизни.

Она бесцельно серфила по луковым ссылкам скрытых форумов, лениво просматривая предложения хакерских группировок и шифрованные чаты кардеров. Все это было скучно. Все это пахло цифровой гнилью.

Вдруг ее пальцы замерли над клавиатурой.

Страница, на которую она перешла по случайной, казалось бы, мертвой ссылке из старого архива, не походила ни на что из виденного ею ранее. В ней не было привычного для даркнета нагромождения текста, кричащих баннеров или сложных капч.

Это был абсолютный, поглощающий свет черный фон. Настоящий цифровой вантаблэк, казавшийся глубоким колодцем по ту сторону монитора. И в самом центре этого ничто, идеальным, классическим шрифтом, словно вырубленным на мраморной плите древнего храма, светились крупные золотые буквы:

«ТРИ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ ЗА ОДНУ ДЕВСТВЕННИЦУ»