Его Безумное Величество

Глава 1

Когда ты почти всю жизнь заперт в клетке, краткий миг свободы кажется глотком воды после истязающей жажды. Именно так я чувствую себя каждый раз, оказываясь за пределами дворца. Не то чтобы он мне не нравился — просторный, местами уютный и вполне оживленный. Но когда наблюдаешь один и тот же вид на протяжении семнадцати лет, это навивает тоску.

Когда мне исполнилось шестнадцать, матушка великодушно разрешила мне изредка прогуливаться по Ардену в сопровождении приставленного ко мне рыцаря, сира Гринвальда, и двух стражников. Конечно, для этого пришлось сменить королевские одеяния на более простую, но гораздо более удобную одежду и плащ.

Так хотелось насладиться этой прогулкой по улицам столицы! Ну да, я уже ходила по этим маршрутам раз двадцать, но лучше уж так, чем смиренно ждать возвращения в свою «золотую клетку».

О! Булочки! Какие сочные, а-а-х! Безумно хочу-у-у… Но сир Гринвальд не позволяет мне есть что-либо вне дворца. Так что в другой раз…

В Ардене столько всего интересного, но, к сожалению, я не могу делать всё, что пожелаю. Мои вылазки в город всегда ограничиваются скудными развлечениями.

«Что это? Мяуканье? Киса?! Хочу погладить котика. Они такие милые, мягкие и...»

Стоило моей руке потянуться к пушистой рыжей кошечке, как её аккуратно перехватил сир Гринвальд.

— Ваше Высочество, Её Величество строго запретила касаться бездомных животных.

Я ощутила лёгкую досаду, но решила, что в следующий раз обязательно настою на своём. Что ж, загляну к нашим гончим завтра утром. Они тоже довольно милые.

Кончик моего носа слегка вздернулся — я уловила доносившийся из пекарни аромат свежего пшеничного хлеба. Живот предательски заурчал, на что сир Гринвальд тут же отреагировал:

— Ваше Высочество, вы проголодались? По указанию Её Величества я взял для вас лакомства. Прошу, съешьте это, — с этими словами он достал из своей дорожной сумки несколько свёртков.

Один из них насквозь пропитался маслом, от хрустящего печенья в другом веяло ванилью. Еще один свёрток скрывал сухофрукты, а в последнем были аккуратно сложены вяленые ломтики мяса. У меня потекли слюнки. Хотела бы я отказаться от них в знак протеста, но с самого утра во рту не было ни крошки, так что… съем, пожалуй, всего один кусочек.

Время прогулки подошло к концу. Весёлая музыка городских улиц становилась всё тише по мере нашего приближения к замку. Весь праздничный настрой улетучился, стоило мне перешагнуть порог. Краткий миг свободы остался за пределами величественных стен.

«Будто ничего и не было…» — мысленно вздохнула я, оказавшись в тронном зале.

— Я вернулась, Ваше Величество, — произнесла я, склонив голову пред королевой-матерью.

Она стояла на балконе, лениво крутя в руках серебряный бокал с дорогим вином. Повернувшись ко мне, Её Величество окинула меня абсолютно спокойным взглядом.

— После того как приведёшь себя в порядок, жду в столовой к ужину. — Холодный тон её стального голоса уже давно перестал меня пугать. Эта великая женщина была моей матерью, и я просто привыкла.

После ванны слуги торопливо переодели и причесали меня, и я отправилась на ужин.

Королевская столовая, в отличие от огромного банкетного зала, была небольшой и уютной. Во главе стола сидела королева, моё место располагалось напротив. Повара поклонились мне при входе. Едва я села, королева жестом приказала слугам покинуть комнату. Мы остались наедине. С её молчаливого позволения я принялась за еду.

Трапеза проходила в полном молчании. На handshake-расстоянии было настолько тихо, что звяканье приборов эхом ударялось о каменные стены. Я уже собиралась откланяться, но королева-мать повелительным движением руки заставила меня сесть обратно.

Живот неприятно скрутило, а тело мгновенно напряглось. Интуиция подсказывала: сейчас произойдет тяжелый разговор.

Холодным, властным тоном, всего одной фразой она безжалостно отобрала моё хрупкое счастье:

— Твои прогулки окончены. Довольно ребячества. Скоро твоё восемнадцатилетие, а это значит — и скорое замужество. Завтра начинаются приготовления. Будь благоразумной, Вивьен. Доброй ночи.

Я не успела вымолвить ни слова, как меня фактически выставили прочь. Пришлось лишь послушно склонить голову в молчаливом согласии.

Личные служанки помогли мне раздеться перед сном. В их руках я чувствовала себя безвольной тряпичной куклой. Меня одевали, раздевали, красили, причесывали... Хорошо хоть, мыться мне дозволено самой.

Наконец я осталась в спальне одна. Только я и тишина.

Я стояла босиком на ковре, ощущая его мягкость. В голове теснились сотни мыслей, и одновременно царила пугающая пустота. Мне хотелось кричать, плакать, бороться, бежать... но лицо точно окаменело, а тело отказывалось двигаться. Я прекрасно знала, какая судьба ждёт принцессу Орианскую. Знала, что лишена свободы с самого первого вздоха. Знала, что в восемнадцать лет буду обязана выбрать мужа из одобренных кандидатов. Я всю жизнь готовилась к этому моменту, но всё же… всё же это так несправедливо! Так чертовски несправедливо!

Ноги сами понесли меня к балкону. Я с силой распахнула створки окон, и ночной ветер ударил в лицо. Вдох, выдох, вдох, выдох...

Ком в горле стал совсем невыносимым, и я наконец заплакала, отчаянно сжимая губы, чтобы сдержать крик. Волосы и тонкая ночная сорочка развевались на ветру. Прохладный воздух постепенно отрезвлял.

«Я сильная. Я должна быть сильной. Это необходимо. Я со всем справлюсь», — как заклинание, повторяла я про себя.

Наконец отчаяние отступило, забрав с собой последние силы и оставив лишь тяжелую сонливость. Я скользнула в теплую постель, отчаянно пытаясь не думать о том, что принесет завтрашний день.