Его единственная

Глава 7

Крепс злился. На всех. На мать – за ее хождения по гадалкам, на Кирсанова, норовящего сунуть нос, куда только дотянется, на самого себя – из-за бессилия. А больше всех на Юльку.

«Уедет она, как же», – сжав кулаки, подумал он. Пройдя к себе, он обвел взглядом простую и скромную комнату для гостей. Его теперешнее место обитания больше напоминало дорогой отель, чем нормальный обжитой дом. Но и судить только по одному этажу не приходилось. Лестница на второй и третий этажи оказалась заперта.

– Что там? – на следующий день по приезду спросил он у охранника Жоры, высокого чуть сутулого парня.

– Хозяйские спальни. У шефа четверо детей. Все девчонки. Плюс родственники. У каждого своя комната. Тут не протолкнешься, – хмыкнул он весело. – Таисия Викторовна специально все закрывает. Ей и одного этажа хватает.

«Приютили, и ладно», – пробурчал про себя Блинников и снова вернулся к невеселым думкам. У него уже не осталось сомнений, что встречу в поезде подстроил хитроумный Бек.

– Билет он мне купит. Ага! – взъелся на шефа и самого себя Крепс. – Пакет выдал. Попросил срочно передать. А Пашка за ним до сих пор так и не явился. И позвонить нельзя.

Засунув руки в карманы, Блинников шагнул на террасу и сумрачно вгляделся во двор, потемневший в сумерках. Именно в этой комнате телефон брал плохо. И чтобы хоть мало-мальски поговорить, приходилось выходить в столовую или во двор. Зато вай-фай работал отлично. По рабочим моментам он частенько переписывался с шефом, а вот Алене не смог написать даже коротенькое сообщение. Врать не хотелось, а от внезапно свалившихся на голову новостей самого мутило.

«На задании я», – усмехнулся кисло Блинников и внезапно почувствовал, как от сырости и холода потянула старая рана.

«Фантомные боли, твою мать, – тяжело вздохнул он. – Все уже зажило давным-давно, а тело помнит ту адскую муку, когда в ляжку одна за другой ударились пули со смещенным центром тяжести. Разворотило, конечно, знатно».

Крепс потер больную ногу и, нащупав сквозь штанину выпуклый безобразный шрам, в который раз поблагодарил всех святых за то, что на пути простого пацана Димы Блинникова оказался Сергей Юрьевич Кирсанов. Батя. Бек. Старый сводник.

«Ну, и что мне теперь делать? Ты подумал?» – сжав зубы, обратился он к командиру. И зная, как поступил Бек в аналогичной ситуации, Блинников поморщился.

«Что мне сказать Алене? – раздраженно подумал он. – Прости, милая, меня как сумасшедшего тянет к матери моего сына? Или что я увидел ребенка – мою плоть и кровь – и пропал. Даже сам не понял, как душа раскрылась и сердце растаяло. И как объяснить? Какие слова подобрать? Жениться на Алене, а украдкой встречаться с Юлькой и сыном? Или рассказать, что есть ребенок и я хочу жить с ним? Воспитывать его не по воскресеньям, а ежедневно. Обнимать, приходя с работы. Дурачиться и смеяться. Вот только Алене при таком раскладе нет места. Хорошая она баба. Со мной в Германию полетела. Но мы тогда уже первый раз у нее в кабинете закрылись», – усмехнулся Крепс и, глянув на чернеющее небо, быстро зашел в комнату. Порылся в портфеле в поисках таблеток и ничего не нашел. Последние закончились еще вчера, а в город сегодня никто не ездил. Жорик с Таисьей ездили по делам, а двое других обязательно должны находиться на объекте.

«Придется терпеть, – самому себе велел он, потирая больное место. – Может, душ принять? И в теплой воде помассировать? – подумал Крепс, вспоминая, что так обычно советовала Алена. – Вот кого благодарить нужно! И уж точно, не Юлю! Деньги она выбила! Спасибо, конечно, – скривился он. – Но их бы и так нашли. Батя бы меня на больничной койке не оставил. А если у Яныча-старшего денег было как у дурня фантиков, и он постоянно жертвовал на благотворительность, то и уговорить его наверняка труда не составило. Спасибо, конечно, Юленьке, – дернулся Крепс. – Но многие люди меня с того света выцарапали и выходили, и никто ни разу не заикнулся о благодарности. А эта фифа с порога, – вздохнул он, усаживаясь на кровать и снова растирая ногу, – будь благодарен, Крепс! Да и какой я ей Крепс? – разозлился он. – Это мой позывной, а не погоняло какое-то!»

Он попробовал вытянуть ногу, но мышцы, с таким трудом собранные и сшитые профессором Иванниковым, стремились скрутиться в жгут. А боль застилала глаза. Сжав пальцы в кулак, Дима принялся растирать кожу вокруг шрама и неожиданно понял, почему так сильно рассердился на Юльку.

«Пренебрегла красавица бравым полковником, – заметил внутренний голос с интонацией Кирсанова. – Сначала она за тобой бегала, во всех подворотнях караулила, а скоро ты начнешь!»

«Если так разобраться, – вздохнул Крепс, – сначала она гонялась за генералом. Все пыталась выведать какую-нибудь сенсацию. Зато теперь мы богатые и знаменитые, – пробурчал недовольно Блинников и сморщил гадкую гримасу. – Хватит ныть. Эта женщина не от сквозняка забеременела. И ребенок твой. Если не нравилась тебе, зачем в койку тянул? В любом случае, Дима, – опять заговорила совесть с по-Кирсановски, – исправлять ситуацию тебе. Вот, только, что сказать Алене?» – потер башку Блинников.

От сумбурных мыслей его отвлек шум. В ванной полилась вода. Юлькин строгий голос позвал сына.

– Димулька! Быстро купаться и спать!

– Мама, – заныл малыш. – А где Дима? Я только на минуточку к нему загляну. Пожелаю спокойной ночи и приду, – затараторил он.

– Он, наверное, спать лег, – нерешительно заметила Юля. – Не стоит беспокоить человека.

– Ну, мама! – засопел маленький привереда и толкнул дверь. – Дима-а, ты спишь?

– Нет, малыш, – превозмогая боль, улыбнулся Крепс. – Просто нога болит.

– Сильно? – сочувствующе поинтересовался сын.

– Нет, – успокаивающе ответил Блинников, не желая пугать ребенка.

– Сильно, – знающе покачал головой Димон. – Дедушка Валера так же морщился перед тем, как его положили в деревянный ящик и закрыли крышкой. А бабушка Люся…