Его единственная ошибка

Пролог

Если бы мне сказали, что моя жизнь перевернётся с ног на голову из-за банки дорогого геля для волос, я бы, наверное, рассмеялась. Или уронила её. Со мной такое часто случается.

Но именно так всё и началось.

Я зацепилась ногой за коврик в ванной, пытаясь достать с верхней полки свою недавно купленную зубную щетку, и завалила всё, что стояло на ней. Полетело мыло, папин гель для душа и… та самая банка. Дизайнерский гель для волос моей сестры, который пах как целый ботанический сад, и стоил, как крыло самолета.

Он разбился с душераздирающим хрустом, и в ванной тут же поплыл этот дурацкий, навязчивый аромат. Я замерла, глядя на липкую, благоухающую лужу на полу, чувствуя приближение знакомой волны паники. Сейчас выйдет мама. Потом Катя. Потом начнётся…

Но вместо маминых упрёков из гостиной донёсся папин голос. Усталый и какой-то… плоский.

— Алина, иди сюда. Надо поговорить.

«Поговорить» в таком тоне никогда не сулило ничего хорошего. Я, крадучись, как преступник, прошла в гостиную, по пути пытаясь стряхнуть с носка капли того самого геля.

Родители сидели на диване, плечом к плечу, с такими серьёзными лицами, что у меня внутри всё сжалось в комок. Катя, моя идеальная старшая сестра, смотрела на меня с тем выражением, которое я ненавидела больше всего на свете — с лёгкой жалостью и полным отсутствием удивления. Мол, чего ещё можно было ожидать?

— Присаживайся, рыбка, — сказала мама, но её голос дрогнул.

Я плюхнулась в кресло напротив, чувствуя себя на скамье подсудимых. Ждала разбора полётов про гель.

— Мы переезжаем, — вдруг выпалил папа, без предисловий, глядя куда-то мне в переносицу. — В Северный. Через месяц.

Воздух вылетел из моих лёгких. Переезжаем? Но здесь… всё. Моя школа. Мои друзья. Парк, где мы тусуемся после уроков. Старый, заваленный мелом подъезд, где я впервые попробовала поцеловаться с Васей из параллели…

— Почему? — прошептала я, чувствуя, как комок в горле растёт.

— Работа, — коротко бросил папа, отводя взгляд. — Новый проект. Хороший.

— Но я… я не хочу! — голос мой предательски задрожал. — Я останусь! У Кати же своя квартира, я могу…

— Нет, — мягко, но неумолимо перебила мама. — Мы все едем. И для тебя… для тебя это шанс, Алина.

В её голосе послышалась какая-то неестественная, натянутая бодрость.

— В Северном прекрасный район. И там есть школа… «Эверест». — Она произнесла название с придыханием, как будто это был не школьный корпус, а храм науки. — Одна из лучших в стране. С сильнейшей программой. Их выпускники поступают в топовые вузы.

Я уставилась на них, не понимая. Какая ещё школа? Какие вузы?

— Но я… я ведь не потяну там, — растерянно пробормотала я. — У меня же тройки по половине предметов! Меня туда не возьмут, - попыталась привести весомый аргумент в свою пользу.

— Возьмут, — вдруг вступила Катя, и в её голосе прозвучали ледяные нотки. — Папа договорился. Вложился в их новый… какой-то там лабораторный комплекс. Так что тебя возьмут. Это твой шанс, Алишка. — Она посмотрела на меня прямо. — Начать всё с чистого листа. Получить нормальный аттестат. Поступить куда-то. Перестать, наконец, быть… — она запнулась, подбирая слово.

— Ходячей катастрофой? — закончила я за неё, и внутри всё похолодело.

В комнате повисла неловкая тишина. Папа смотрел в окно. Мама нервно теребила край кардигана. Катя не стала отрицать.

— Шанс, — повторила мама, уже почти умоляюще. — Пожалуйста, Алина. Постарайся. Хотя бы для вида. Просто… закончи её. Получи хорошие оценки. А там видно будет.

Я сидела и смотрела на них. На их напряжённые, виноватые лица. И понимала. Это не было обсуждением. Это был приговор. Меня не спрашивали. Мне сообщали.

Моя жизнь, мои друзья, мои привычные неудачи — всё это было обменяно на папин «новый проект» и путёвку в какую-то элитную тюрьму под названием «Эверест», где я буду белой вороной, посмешищем и вечным аутсайдером.

Слово «шанс» висело в воздухе, смешиваясь с душащим запахом разлитого геля для волос. Оно было липким и чужим. Оно не обещало ничего хорошего.

Я молча кивнула, встала и вышла из комнаты. Мне нужно было побыть одной. Чтобы поплакать. Чтобы попрощаться со своей старой, неидеальной, но такой родной жизнью.

И чтобы… как следует запаниковать. Потому что единственное, в чём я была действительно уверена — в этом «Эвересте» меня ждал один большой, оглушительный и, совершенно эпический провал.

Я была в этом экспертом.