Его единственная ошибка

Глава 1.

Правило номер один для первого дня в новой, супер-элитной школе: не опоздать. Правило номер два: произвести впечатление собранной, умной и адекватной особы. Желательно, не привлекая к себе внимания в стиле «смотрите, это же ходячая катастрофа в юбке».

Мое имя Алина, и на данный момент я с блеском провалила оба пункта.

У моего отца, как назло сломалась машина ровно за день до начала учебы, и мне пришлось ехать на автобусе, а затем искать нужный адрес. Хотя в моем случае это не удивительно. Мой навигатор, подлый предатель, завел меня в какой-то тихий двор-колодец, где пахло старой листвой и безысходностью. А часы на телефоне безжалостно сообщали, что до начала первого урока осталось ровно три минуты. Сердце колотилось где-то в горле, сжимая его мертвой хваткой. «Эверест». Школа с идиотским названием и репутацией места, куда попадают по большому блату или с невероятным умом. Я, очевидно, была из первой категории. Вид у меня был соответствующий: помятая блузка, которую я не успела погладить, потому, что как всегда уснула с мыслью «все сделаю утром», юбка, которая вечно крутится вокруг своей оси, и огромная сумка, набитая всем, что может понадобиться человеку, собирающемуся штурмовать Эверест. В смысле, школу.

С последним вздохом я вырвалась из плена двора и увидела его. Тот самый «Эверест». Это не была наша старая, простенькая школа из рыжего кирпича, поросшая плющом. Нет. Это было сооружение из стекла и темного матового металла, с идеально ровными линиями и огромными, от пола до потолка, окнами, в которых отражались проплывающие облака. Оно не выглядело дружелюбным. Оно выглядело… дорого. Стерильно. Как будто здесь не учились дети, а проводили секретные эксперименты над особо одарёнными инопланетянами.

Я рванула через дорогу, едва не попав под колеса роскошного внедорожника цвета «мой папа важнее твоего».

Возле школы я не обнаружила окурки или фантики, которые обычно всегда валялись перед моей, и их почему-то не убирали дворники, которые у нас были — здесь был идеальный газон с какими-то диковинными кустами, подстриженными в виде идеальных шаров. Даже осенние листья, казалось, боялись упасть тут, как попало. Вместо привычной дымящейся котельной торчала какая-то хромированная труба современного вида, бесшумно испаряющая в воздух пар.

Я стояла у входа, сжимая ремень своей сумки, и чувствовала себя космонавтом, нечаянно забредшим на съёмки футуристического блокбастера. Мне казалось, что сейчас из дверей выйдет робот-охранник и потребует сканировать сетчатку глаза. Вместо этого массивная стеклянная дверь бесшумно съехала в сторону, и я услышала отдалённый гул голосов оттуда, изнутри. Словно само здание дышало.

Внутри пахло дорогой мебелью, кофе и деньгами. Мой первый взгляд упал на потолок — он был огромным, стеклянным, и сквозь него лился мягкий рассеянный свет. Под ногами — не линолеум в цветочек, а матовый серый камень, настолько гладкий, что я инстинктивно проверила подошвы, нет ли налипшей грязи. Повсюду были какие-то таблички, стенды с кубками и фотографиями улыбающихся идеальных детей.

Я прошла дальше, по коридору, который казался бесконечным. Наполовину стеклянные стены кабинетов позволяли чуть заглянуть внутрь. Я инстинктивно замедлила шаг, пытаясь рассмотреть содержимое этих идеальных коробок. На абсолютно каждой двери висела табличка с номером и названием. В кабинете физики не было видно сломанных приборов и портретов Эйнштейна с оторванным уголком. Вместо этого стояли какие-то хромированные установки с мерцающими лампочками, а ученики в белых халатах что-то сосредоточенно делали.

В классе литературы полки с книгами были встроены в стены, и к ним вели маленькие стремянки, как в старинных библиотеках. Воздух здесь, казалось, вибрировал от тишины и важности происходящего.

Даже ученические шкафчики здесь были другие — не ржавые железные ящики, исписанные признаниями в любви, а матовые панели с бесшумно открывающимися дверцами и встроенными кодовыми замками. Они сливались со стеной в единую, безупречную поверхность.

Всё здесь кричало о порядке, эффективности и безумных деньгах. Не было ни одной лишней детали, ни одного случайного пятна, ни одного громкого звука.

Я остановилась посреди этого сияющего, идеального пространства, чувствуя себя пятном. Живым, дышащим, неидеальным пятном, которое вот-вот нарушит эту стерильную гармонию одним неловким движением. Мои кеды казались кощунством на этом полу. Мой развесёлый, небрежный хвост — оскорблением для этих безупречных причёсок.

«Эверест» был не школой. Он был машиной. Машиной по производству гениев. И я была вирусом, который случайно занесли внутрь. Вирусом, который ждал своего часа, чтобы устроить самый грандиозный сбой в работе этой безупречной системы.

Все началось с коридоров, я запуталась в них мгновенно, как будто меня туда специально закинули с завязанными глазами.

— Кабинет директора? — с надеждой выдохнула я у первой же открытой двери, из которой вышла женщина с идеальной строгой булкой на голове и в очках с дизайнерской оправой.

Она оценила меня взглядом, который прошелся по помятой блузке, сползшей набок юбке и растрепанным волосам. Взгляд был красноречивее любых слов.

— Вам, наверное, в архив? Или к завхозу? — вежливо, но холодно поинтересовалась она.

— Нет, я… я новенькая. Мне к директору, — попыталась я выпрямиться и выглядеть солидно.

Женщина медленно отвела глаза к моим ногам. Я посмотрела туда же. На моем правом кеде развязался шнурок. Идеально. Символично.

— Второй этаж, кабинет двести, — бросила она, уже отворачиваясь. — И… завяжите.

Покраснев до корней волос, я рванула к лестнице. Кабинет 200. Я нашла его, отдышалась у массивной дубовой двери, попыталась пригладить волосы и вошла.

Кабинет был огромным. За панорамным окном виднелся аккуратный сквер. За столом из темного дерева сидел мужчина лет пятидесяти с идеально подстриженной седой щетиной и в дорогом костюме. Он что-то внимательно читал, нахмурив брови. Это был директор Серебряков. Человек, от которого теперь зависела вся моя академическая жизнь.