Его единственная ошибка

Глава 3.

Тишина. Порядок. Предсказуемость. Три кита, на которых держалась моя жизнь. Всё имело своё место: учебники на полке, расставленные по алфавиту, расписание на неделю, расписанное по минутам, и люди вокруг, чьё поведение можно было просчитать с вероятностью 98,9%. До её появления.

Первым тревожным звоночком стал утренний разговор с директором. Я вышел поговорить по телефону. Серебряков, обычно бесстрастный и собранный, встретил меня в коридоре с выражением лица человека, только что пережившего нашествие варваров.

— Марк, — сказал он, сжимая переносицу. — У вас в классе новенькая. Соколова. Если увидишь, что она направляется в сторону чего-то хрупкого, дорогого или стратегически важного для школы… отведи в сторону. Пожалуйста.

Я кивнул, не удостоив это ответом. Что я мог сказать? Обычно новые ученики были такими же, как и все: старались не высовываться, усердно учились или покупали себе место под солнцем папиными деньгами. Ничего, что могло бы нарушить мой распорядок.

Как же я ошибался, думая, что и эта новенькая такая же, как и все.

Она ворвалась на урок литературы, как ураган в стеклянный магазин. Помятая, красная, дышащая чем-то вроде хаоса. И с самого начала всё пошло не так. От того момента, как она шла на свое место до ее фееричной ошибки. Этот дурацкий ответ про Данте был настолько невежественным, что моё профессиональное самолюбие старшеклассника, трижды победившего на олимпиаде по литературе, не выдержало. Я поправил её. Автоматически. Не для того, чтобы унизить. Просто чтобы восстановить в воздухе объективную реальность, которую она своим присутствием кренила куда-то в сторону абсурда.

Она обернулась. И я впервые увидел её лицо. Растерянное, испуганное, с широко распахнутыми ярко-зелеными глазами. В них читалась паника и… какая-то настырная искорка. Та, что обычно гаснет у таких под первым же критическим взглядом. Но не у неё.

Я ожидал, что после урока эта Алина сядет где-нибудь в углу и будет тихо умирать от стыда. Вместо этого она умудрилась устроить цирк в столовой. И почему она выбрала именно меня на роль своей жертвы. Алина взяла поднос, и изначально ничего не предвещало беды, но потом… потом она пошла ко мне.

Я видел её краем глаза. Она шла по столовой с таким неестественно-рассеянным видом, будто репетировала роль в плохой пьесе. Я отодвинул ногу, чтобы она не запнулась. И это было ошибкой. Её лицо исказилось гримасой ужаса, она дернулась, поскользнулась на чем-то и врезалась в мой стол. Как в замедленной съемке я увидел, что моя чашка с латте опрокидывается. Тёмная жидкость залила страницы учебника по органической химии и, что гораздо хуже, тонкую металлическую поверхность моего телефона.

Тишина. Идиотская, громкая тишина, которую создало её присутствие. Все смотрят. Лика смотрит с едким удовольствием. Эта розововолосая чудачка Юля — с сочувствием.

А она… она хватает салфетки и начинает тыкать ими в мой телефон, только усугубляя ситуацию. От неё пахло клубникой и паникой.

— Отстань, — сказал я. Голос звучал ровнее, чем я чувствовал. Внутри всё закипало. Это не просто телефон. Это мой органайзер, мои записи, мой доступ к почте. Всё, что обеспечивает мой порядок. — Просто отойди. Пожалуйста.

Она что-то стала лепетать про извинения. Я не слушал. Смотрел на разводы на экране, который больше не реагировал на касания. Раздражение — острое, холодное — подкатывало к горлу. Её присутствие здесь, её суета, её запах — всё это физически невыносимо.

— Я сказал, отойди, — повторил я, уже глядя на телефон, а не на неё. — Твое присутствие здесь только усугубляет ущерб.

Она отступила. Её забрала та самая Юля. Я слышал её сдавленные всхлипы. Но мне было всё равно. Абсолютно. Пусть плачет. Может, это её хоть чему-то научит. Хотя вряд ли.

Я попытался привести в чувства телефон. Бесполезно. Он мёртв. Я аккуратно промокнул учебник. Страницы с конспектами по бензольным кольцам расплылись в бурые пятна. Идеальный утренний план рухнул из-за одного неловкого движения какого-то нескладного ребёнка.

Весь оставшийся день я чувствовал на себе её взгляд. Она постоянно смотрела. Сначала виновато, потом с какой-то странной решимостью. Как будто я не человек, а гора, которую ей во что бы то ни стало нужно покорить. Это раздражало ещё больше. Её настырность. Её неумение просто исчезнуть.

На физике она села через парту. Всем нутром ощущал, как она продолжала пялиться. Не выдержав, повернул голову и словил ее взгляд. Она мгновенно покраснела и уткнулась в учебник, делая вид, что ничего не было. Смешно.

Весь оставшийся день больше ничего не происходило. Меня это не могло не радовать, мой школьный порядок снова пришел в определенную норму. После уроков я сразу решил пойти в сервисный центр. Диагноз с моим телефоном оказался неутешительным. Водное повреждение. Восстановление данных займёт время. Новый телефон — деньги и время, которое я планировал потратить на подготовку к дебатам.

На половину пути домой, я обнаружил, что забыл свой учебник. Такого раньше со мной не случалось.

Вернувшись в школу за забытой книгой, я заметил уже пустые коридоры. Тишина. То, что я так ценю. Но проходя мимо открытого кабинета химии, я услышал возню и приглушённое ругательство.

Ради интереса решил заглянуть. Там была она. Соколова. Худенькая, угловатая, немного неуклюжая. Алиса одна в пустом классе химии заглядывала под столы. Видимо, что-то уронила.

Разочарованно вздохнув, уже хотел уходить. Её проблемы меня не касаются. Пусть хоть вся школа провалится под землю вместе с ней.

— Марк?

Её голос остановил меня, прозвучав неуверенно.

Я медленно обернулся.

— Что?

— Я… я хотела ещё раз извиниться. За телефон. Я готова компенсировать… как-нибудь…

Она стояла, сжимая в руках какой-то дурацкий брелок в виде единорога. Смотрела на меня с тем же упрямым ожиданием.

— Тебе нечем мне компенсировать, — сказал я холодно. — Лучшая компенсация — это если ты будешь держаться от меня подальше. На максимально возможной дистанции. Понятно?