Его единственная ошибка

Глава 4.

Весь вечер и всю ночь после «инцидента с латте» я провела, прокручивая в голове тот момент. Его ледяной взгляд. Его слова: «Твое присутствие здесь только усугубляет ущерб». Они жгли сильнее, чем любое откровенное хамство. Я была для него помехой. Раздражающим фоном. Пустым местом.

Но к утру моя естественная живучесть взяла верх. Да, я все испортила. Да, он меня ненавидит. Но я не сдамся. Юля, благо, поддержала меня в вк серией забавных стикеров и сообщением: «Если он такой идеальный, то должен прощать ошибки! Или у него в прошивке нет такой функции?»

Я решила, что должна исправить ситуацию. Искупить вину. Вернуть ему если не расположение, то хотя бы нейтралитет. План был прост и гениален: купить ему новый телефон. Тот же самый, какой был у него.

— Юль, срочно нужна инфа! Какой у Марка телефон? — спросила я её перед первым уроком, загородив ей дорогу у шкафчиков.

Юля закатила глаза.

— О, боги, ты серьезно? Алина, это тебе обойдётся в полгода карманных денег. Он не из дешёвых.

— Не важно! — уперлась я. — Я должна. Это вопрос принципа.

Юля вздохнула и назвала модель. Заглянув в интернет в поисках нужного гаджета, цифра действительно заставила меня вздрогнуть. Пришлось бы отказаться от нового графического планшета, на который я копила полгода. Прощайте мои ненаписанные комиксы. Но дело принципа!

— Ладно, — смирилась я. — Куплю в субботу. А пока… надо как-то показать, что я не монстр-разрушитель. Может, предложить ему свои конспекты? У него же учебник по химии пострадал.

— Конспекты? — фыркнула Юля. — Ты видела свои каракули? Он же с ума сойдет. Лучше просто извинись ещё раз и держись на расстоянии.

Но я уже не слушала. План «Конспекты» казался мне блестящим. Я же аккуратно всё перепишу! Украшу закладками! Он оценит.

На химии я села так, чтобы видеть его. Он был безупречен, как всегда. Его новая, чистая тетрадь лежала ровно под углом 45 градусов к краю стола. Ручка — параллельно. У меня же в сумке вечно всё сбивалось в один комок из бумаг, фантиков и забытых ручек.

Учитель, суховатый мужчина с хищным взглядом, объявил:

— Сегодня практическая работа. Самостоятельно, параграф 15, задания с первого по пятое. Сдаём в конце урока.

Сердце ёкнуло. Это был шанс! Я быстренько всё сделаю, а потом предложу Марку свою работу. Вдруг у него что-то не получится без учебника?

Я с энтузиазмом принялась за задания. Правда, энтузиазма хватило ненадолго. Параграф 15 был посвящён чему-то очень сложному про скорость реакций и катализаторы. Цифры и формулы плясали перед глазами. Я писала, зачёркивала, снова писала. Рядом со мной Юля уже вовсю щёлкала задачки, как орешки.

Я украдкой посмотрела на Марка, и чуть вытянув шею, краем глаза заглянула в его тетрадь. Он писал ровным, каллиграфическим почерком, не отрываясь. Казалось, он даже не думал, просто бездумно переносил знания из головы на бумагу. «Он что робот, что ли» пронеслось в голове.

Внезапно он отложил ручку и потянулся за своим рюкзаком, видимо, за черновиком. Его локоть задел колбу с дистиллированной водой, стоявшую на краю стола. Колба закачалась.

Всё произошло за секунду. Я сидела прямо напротив, через проход. Инстинкт саморазрушения сработал быстрее мысли. Я рванулась вперёд, чтобы поймать падающий сосуд. Моя рука чиркнула по столу, задела мою же собственную колбу с реактивом. Две стеклянные ёмкости полетели на пол.

Раздался оглушительный звон. Осколки стекла, лужа воды и какое-то фиолетовое химическое вещество растекались по полу. Фиолетовые брызги попали на мой белый лабораторный халат, на тетрадь и, о ужас, на светлые брюки Лики, которая сидела передо мной.

Класс замер, а затем взорвался смехом. Учитель смотрел на меня с таким выражением, будто я только что лично осквернила его жизненное дело.

— Соколова! — прогремел он. — Это что такое?!

— Я… я просто хотела помочь! — запищала я, показывая на Марка. — Он чуть не уронил!

Все взгляды перевели на Марка. Он сидел совершенно спокойно, его колба с водой стояла на месте, лишь чуть сдвинувшись. Он поднял на меня холодные, безразличные глаза.

— Я ничего не ронял, — произнёс он чётко и ясно. — Ты, видимо, опять что-то себе придумала.

У меня перехватило дыхание от несправедливости. Он же… он же её задел! Я точно видела!

— Но… — начала я.

— Всё, Соколова, хватит, — вздохнул учитель. — Уборка и двойка за работу. И извинись перед Ликой.

Лика смотрела на свои испорченные брюки с таким видом, будто я сожгла полмира на её глазах.

— Они были из ограниченной коллекции, — прошипела она, и в её глазах читалось чистейшее, неподдельное удовольствие от моего унижения. — Ты мне их отстираешь. И все равно купишь новые, а иначе, у тебя буду проблемы, девочка.

Я молча кивнула, чувствуя, как горячие слёзы подступают к глазам. Я собрала осколки, вытерла пол под насмешливыми взглядами одноклассников. Марк всё это время не смотрел в мою сторону. Он просто быстро дописал свою работу и сдал её первым, как только прозвенел звонок.

После урока я поплелась за ним по коридору.

— Марк, подожди…

Он обернулся. Его взгляд был усталым и раздражённым.

— Что ещё?

— Я же видела… ты толкнул колбу…случайно, конечно…

— Я ничего не толкал, Алина, — он произнёс моё имя впервые, и оно прозвучало как приговор. — Ты снова устроила хаос. Ты всегда его устраиваешь. Просто прими это и оставь меня в покое. Мне не нужны твои «помощь», твои извинения и самое главное твоё внимание. Понятно?

Он развернулся и ушёл. Я осталась стоять одна посреди коридора, с комом в горле и с пониманием полного, абсолютного провала. Моя операция «Искупление» привела только к новым разрушениям и окончательной потере всякого шанса.

Он не просто не замечал меня. Он меня презирал. И, кажется, у него были на то все причины.

***

Она снова что-то затеяла. Это читалось в каждом её взгляде, украдкой брошенном в мою сторону. В её неестественной сосредоточенности на конспектах, которые она пыталась вести с видом величайшего учёного. Это было так прозрачно, что вызывало не раздражение, а нечто вроде усталого снисхождения. Ну что теперь, Соколова?