Его единственная ошибка

Глава 6.

Я бежала по пустому школьному коридору, не разбирая дороги. Слёзы текли по щекам густыми, горячими ручьями, размывая и без того убогой макияж. Я представляла себе всё иначе. Я думала, он увидит моё рвение, моё желание быть ближе к его миру, быть умнее. А вместо этого я окончательно утвердилась в его глазах как притча во языцех, королева дураков, позор нации.

Я свернула за угол и упёрлась в тупик — дверь в какой-то технический чулан была заперта. Пришлось остановиться, прислониться лбом к холодной поверхности и пытаться унять дрожь в коленях и предательские всхлипы.

«Всё кончено, — стучало в висках. — Он теперь точно меня возненавидел. Надо просто переждать этот год, забиться в угол и не высовываться».

Внезапно сзади раздались неторопливые аплодисменты. Громкие, ироничные, разрывающие тишину коридора.

— Браво! Настоящий эмоциональный спектакль! Прямо в сердце. Ну, или в уши.

Я резко обернулась, готовая к новой порции насмешек. Передо мной стоял тот самый парень с внедорожника. Артём. И почему я раньше не замечала его на уроках? Он облокотился о стену, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня с ленивым, хищным интересом. В его глазах читалось не злорадство, как у Лики, а скорее… развлечение. Как будто он смотрел интересный, хотя и глупый, ролик в тик токе.

Он был идеально собран. Даже его "небрежный" вид стоил бешенных денег — дорогие кроссовки, которые выглядели слегка поношенными, но я знала, что они дорогие, брендовая футболка, на руке красовались часы, которые являлись не столько прибором времени, сколько статусом. Высокий, со спортивной фигурой и темными взъерошенными волосами.

— Чего тебе? — выдохнула я, пытаясь вытереть лицо рукавом, но только размазав тушь ещё сильнее— Пришёл посмеяться? Ну давай. Все смеются.

Он сделал несколько медленных шагов в мою сторону, не сводя с меня взгляда.

— Смеяться? Нет. Я аплодирую твоей настойчивости. Обычно после одного такого разгрома от Марка девочки плачут в туалете неделю. А ты… ты сразу рвешься в бой. Это достойно уважения.

Я смотрела на него с подозрением, ожидая подвоха. Его улыбка была слишком белой и самодовольной.

— Я не рвусь в бой. Я иду зализывать раны, — пробормотала я, пытаясь пройти мимо него.

Он ловко преградил мне дорогу, не касаясь, просто встав на пути.

— Ну зачем же так. Ты просто не на своём поле боя. Зачем тебе эти скучные дебаты с их циферками и выводами? Там нужны роботы, как наш Марк. А ты… — он сделал театральную паузу, оглядев меня с ног до головы, — ты живая. Яркая. Непредсказуемая. Это куда интереснее.

Его слова были похожи на комплимент. Но произнесены они были с такой снисходительной игривостью, что прозвучали как насмешка. Как будто он говорил это не мне, а забавному щенку, который споткнулся на ровном месте.

— Спасибо за диагноз, доктор, — огрызнулась я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Теперь пропустите, пожалуйста.

— Артём, я отсутствовал некоторое время, — представился он, наконец отступая на шаг и делая широкий, гостеприимный жест рукой якобы приглашая. — И я не пропускаю. Я зову. Пойдём, выпьем кофе. Тот, что принято пить из чашек, а не выливать на технику.

«Ну конечно, про мои страстные и необузданные взаимоотношения с кофейными чашками уже прознала вся школа. Это стало признаком, по которому меня теперь узнают даже младшеклассники, можно считать, что я местная знаменитость».

Он сказал это так легко, как будто мы старые приятели. Как будто не видел меня пять минут назад в унизительном положении плачущего неудачника.

— Почему? — спросила я с искренним недоумением. — Ты же видел, что я полный… что у меня ничего не получается.

— Именно поэтому, — он улыбнулся, и в его улыбке было что-то обезоруживающее и опасное одновременно. — Мне скучно, Алина. А ты… ты показываешь самый весёлый цирк в городе. Я обожаю цирк.

Мое сердце, которое только начало успокаиваться, снова заколотилось. С одной стороны, это было грубо и цинично. С другой… он был первым, кто не убегал от меня после очередного моего провала, а, наоборот, проявил интерес. Пусть и такой странный.

— Я не хочу быть чьим-то цирком, — сказала я тихо, но уже без прежней уверенности.

— Все мы чей-то цирк, — философски заметил он, доставая из кармана дорогой телефон. — Так что? Кофе? Или пойдёшь дальше реветь в чулане? Выбор за тобой.

Я колебалась. Идти с ним казалось плохой идеей. Он был таким же недосягаемым и чужим, как и Марк, только с другой стороны баррикады. Но он улыбался. И он приглашал. А я так отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то просто увидел во мне человека, а не стихийное бедствие, не считая Юли.

— Ладно, — сдалась я, чувствуя, как это решение может быть ошибкой. — Только… только не нужно надо мной смеяться.

— Обещаю, — он подмигнул, и это выглядело так неестественно и нарочито, что стало понятно — смеяться он будет. Обязательно. — Пойдём. Я знаю место, где не подают латте в качестве орудия убийства.

Он повёл меня по коридору, и я покорно поплелась за ним, чувствуя себя сбитой с толку, размазанной и абсолютно недостойной внимания этого уверенного в себе парня. Но он шёл рядом, и его присутствие заставляло меня выпрямить спину и перестать всхлипывать.

Возможно, Юля была не права, когда рассказывала о нем. Возможно, он был не таким уж плохим. Возможно, это и был тот самый шанс — быть замеченной кем-то другим. Кем-то, кто не смотрел на меня как на досадную помеху.

Пусть это внимание было странным и немного пугающим. Но оно было. И после ледяного безразличия Марка оно грело. Даже если это было тепло от костра, в котором я могла сама же и сгореть.

Артем повел меня в кофейню, которая пахла дорогими зернами и сладкой выпечкой. Я сидела, сжимая в руках огромный стакан с каким-то мудреным напитком, который заказал за меня он, и чувствовала себя экспонатом в музее современного искусства — все вокруг было стильным, холодным и непонятным.