Его единственная ошибка

Глава 8.

После истории с кактусом моя уверенность пошатнулась, но не исчезла. Наоборот, его ледяное «спасибо» и тот взгляд, полный немого вопроса «ты в своем уме?», подстегнули мой азарт. Он заметил! Он не проигнорировал подарок, он его принял. Правда, отправил в ссылку на подоконник, но это уже детали. Значит, нужно идти дальше. Штурм крепости продолжался. До конца учебной недели оставалось два дня, нужно было как-то красиво пожелать Марку хороших выходных. Я видела, как он периодически смотрел на меня, видимо, пытаясь понять, что я придумаю, и предугадать мои шаги, но разве можно предугадать то, чего еще сам лично не знаешь?

На этот раз я решила обратиться к вечному и проверенному оружию — кулинарии. Все парни любят, когда для них стараются, правда? Бабушка как-то сказала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Пусть путь к сердцу Марка казался тернистой тропой через минное поле, но я была готова рискнуть.

Я провела весь вечер четверга на кухне. Мои родные снова были повержены в шок, когда узнали, что я собираюсь готовить. Мама благородно предложила свою помощь, но я категорически отказалась, еда должна была быть приготовлена мной. Рецепт был взят из бабушкиной старой тетради — «Кексы медовые, нежные, тают во рту». Я вымешивала тесто, вбивала яйца, старательно отмеряла граммы сахара и муки. Пахло ванилью, медом и надеждой. Я даже купила крафтовую бумагу и красивую бежевую ленту, чтобы упаковать самый идеальный, самый румяный кекс.

— Ты уверена в этом? — скептически хмыкала Юля по телефону. — После кактуса? Может, лучше подарить ему антистресс-мячик? Или сводить его в планетарий?

— Нет! — упрямо ответила я. — Это будет жест. Домашний, теплый, душевный. Он поймет, что я не только неуклюжая катастрофа, но и могу создавать что-то… вкусное.

В пятницу я шла в школу с твердой решимостью и нарядной коробочкой в сумке. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я выследила Марка на большой перемене — он вышел во внутренний дворик школы с чашкой кофе. Он часто делал так — уходил от шума, чтобы почитать или просто побыть одному у старого дуба. Честно сказать, этот дуб нравился и мне, под его огромной кроной всегда был тенек и спокойствие, так как другие ученики просто не обращали на него внимания. «Вот бы сидеть под этим дубом вместе с Марком», — проносилось каждый раз у меня в голове.

Это был мой шанс. Я подождала, пока он устроится на скамейке, и, сделав глубокий вдох, вышла из школы.

— Марк, привет, — начала я, подходя к нему и стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он медленно поднял глаза от книги. Взгляд его скользнул по мне, потом по коробочке в моих руках, и в его глазах мелькнуло то самое знакомое недоумение, смешанное с легкой усталостью.

— Я… испекла кексы, — выпалила я, протягивая ему упаковку. — Домашние. Медовые. Это… чтобы подкрепиться перед уроками, и для хорошего настроения перед выходными.

Он не протягивал руку. Просто смотрел на коробку, как на неопознанный объект, упавший с неба.

— Спасибо, — наконец произнес он тем же ровным, вежливым тоном, что и с кактусом. — Я не очень люблю сладкое.

У меня внутри всё сжалось в комок.

— Они не очень сладкие! — поспешно заверила я. — Там много орехов. И… э… они полезны для мозга! Почти что!

Я сунула коробку ему в руки, не дав возможности отказаться, и быстренько ретировалась, бросив на бегу: «Надеюсь, тебе понравится!»

Я не побежала далеко. Спряталась за углом, прижалась к холодной кирпичной стене и стала ждать, высунув голову. Мне нужно было увидеть его реакцию. Увидеть, как он попробует, как на его лице, возможно, мелькнет улыбка или хотя бы тень удовольствия.

Он сидел несколько секунд, глядя на коробку. Потом, с видом ученого, проводящего сомнительный эксперимент, развязал ленту и открыл крышку. Он взял кекс, аккуратно, двумя пальцами, как будто это был биологический образец. Поднес к носу, понюхал. Я замерла.

И в этот момент из-за кустов выскочил Бобик, пес школьного сторожа. Пушистый, вечно голодный двортерьер, всеобщий любимец. Он вильнул хвостом и уставился на Марка преданным взглядом.

Марк посмотрел на собаку. Потом на кекс в своей руке. Потом снова на собаку. На его лице не было ни сомнения, ни сожаления. Чистая, безразличная практичность.

Он наклонился и протянул кекс Бобику.

— На, — сказал он просто.

Бобик с радостным визгом схватил угощение, за несколько секунд расправился с ним и принялся вылизывать пальцы Марку, виляя хвостом.

Я стояла за углом, не в силах пошевелиться. В горле встал ком. Это было хуже, чем если бы он выбросил кекс в урну при мне. Это было так… беззлобно. Так естественно. Он не стал есть мою выпечку, потому что не был в ней уверен. Он отдал её собаке. Без малейшего злого умысла, просто потому, что это было логично — отдать еду тому, кто её хочет.

Он не видел меня. Встал, отряхнул руки, закрыл книгу и пошёл обратно в школу.

А я так и осталась стоять за углом, смотря, как Бобик выискивает крошки на земле. Впервые за всё время моей настырной кампании по завоеванию Марка во мне что-то надломилось.

Это не была злость или обида. Это было холодное, щемящее понимание. Понимание того, что я для него — ноль. Пустое место. Не враг, не надоедливая муха, а просто… ничего. Мои попытки, мои чувства, мои кексы — они не имели для него никакого веса. Они были настолько незначительны, что их можно было без раздумий отдать первой попавшейся собаке.

Я медленно сползла по стене и присела на корточки, спрятав лицо в коленях. По щекам текли горячие, горькие слёзы. Закрыв глаза, я попыталась представить себя не здесь, не в этом стерильном, блестящем кошмаре под названием «Эверест».

Я представила нашу старую школу. Трещину на потолке кабинета литературы, похожую на очертания дракона. Смех Кати и Лены на задней парте, пока учительница ругала нас за списанную контрольную. Запах дешевых сосисок из буфета и старого паркета. Даже вечные подколы Васи из параллельного класса сейчас казались милыми и безобидными. Там я могла быть собой. Неуклюжей, да. Вечно попадающей впросак, да. Но меня там принимали. Мои друзья хохотали со мной, а не надомной. Мы вместе разгребали последствия моих катастроф, а потом шли пить газировку у ларька.