Его единственная ошибка

Глава 9.

Юля — мое спасение. Не только потому, что она единственная, кто не смотрит на меня как на прокаженную после моих провалов. А потому что она — единственный человек здесь, который меня видит.

Сегодня она зашла ко мне после школы. Мама налила нам чаю, вежливо улыбнулась розовым волосам Юли и удалилась на кухню с тем самым вздохом «какие же все-таки странные у тебя друзья, Алина».

Мы сидели у меня в комнате, и я, заливаясь краской, показала ей свою заветную папку с комиксами. Я ждала вежливого кивка, снисходительного «прикольно». Но Юля сделала не это.

Она взяла папку с таким благоговением, будто ей вручили древний манускрипт. Молча листала страницу за страницей, внимательно вглядываясь в каждый рисунок, в каждую реплику.

— Боже, Алина, — наконец выдохнула она. — Да ты же гений!

У меня перехватило дыхание.

— Ну что ты, это просто... глупости...

— Прекрати! — отрезала она, тыкая пальцем в моего главного героя. — У него же целая история в глазах! Вот эта шрамщина, эта ироничная ухмылка... Ты чувствуешь персонажа. Это дорогого стоит. Большинство так не может.

Она говорила о композиции, о динамике, о выразительности. Она использовала слова, которые я читала только в статьях для профессиональных художников. Оказалось, Юля сама немного рисует, но забросила, потому что «руки не из того места растут», как она сама сказала.

— Мои, — я мотнула головой в сторону кухни, — не в восторге от этого увлечения. Они говорят, что высшее образование, вот что важно. Высшее образование — это серьёзно, не то, что фломастерами по бумаге малевать. Как будто одно другому мешает. Моя мечта поступить в художественную школу так и остается всего лишь мечтой.

Мы просидели больше двух часов. Она рассказывала о своих любимых графических романах, а я — о своих идеях. Мы смеялись, спорили о стилях, и впервые за все время в этом новом городе, в этой новой жизни, я не чувствовала себя одинокой сумасшедшей.

— Слушай, — сказала Юля на прощание, уже стоя в дверях. — Ты должна это продолжать. Обязательно. Не слушай никого. Ни этих здешних роботов, ни... — она кивнула в сторону гостиной, — ни взрослых с их «надо». Если ты это бросишь, я тебя никогда не прощу. Это твоя суперсила. Гораздо круче, чем уметь решать уравнения.

Дверь закрылась, а я еще долго стояла посередине комнаты, держа в руках папку с рисунками. Она была тяжелее, чем обычно. Наполненной не просто моими фантазиями, а чьей-то верой в них.

У меня есть подруга. И у нас есть общая, невидимая крепость. И это сильнее, чем все вздохи моих родителей и ледяные взгляды Марка, вместе взятые.

Но следующий день в школе стер ту эйфорию, которая осталась после посиделок с Юлей. После истории с кексом и при виде Марка, я ходила как в воду опущенная. Юля снова пыталась меня расшевелить, таскала на булочки в столовую и рассказывала смешные истории, но внутри всё было пусто и холодно. Картина того, как мое кулинарное «произведение искусства» исчезает в пасти Бобика, стояла перед глазами и выедала всё самоуважение.

Но сдаваться было не в моих правилах. Я еще готова была побороться. Если прямой путь к сердцу Марка оказался заминированным и ведущим в никуда, нужно было искать обходные манёвры. Как-то вечером, сидя и бездумно листая ленту, я наткнулась на статью в интернете, в которой современный психолог рассказывала про 10 способов вызвать ревность у мужчины. Первым пунктом значилось: «Покажи ему, что он не единственный мужчина на планете. Начни флиртовать с его другом».

Идея показалась мне гениальной. Ну конечно! Он же должен был увидеть, что я могу быть интересна другим. Что если он меня не ценит, то кто-то другой точно оценит. Николай, его друг, казался идеальным вариантом. Он всегда выглядел спокойным и дружелюбным, не таким недоступным, как Марк. Утром, уложив волосы, и надев новую юбку, которая дождалась своего часа, я окрыленная новой идеей помчалась в школу.

— Ты совсем рехнулась? — Юля смотрела на меня, как на больную, когда я поделилась с ней планом. — Коля? Тихоня, который краснеет, когда с ним заговаривают? И ты хочешь его использовать?

— Я не буду использовать! — запротестовала я. — Я просто… проявлю к нему дружеский интерес. А Марк увидит и… ну, задумается.

— Он подумает, что ты сбежала из палаты с мягкими стенами, — покачала головой Юля. — Но ладно. Твои похороны. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.

Я выследила Николая на перемене после химии. Он один стоял у своего шкафчика, перекладывая учебники. Сердце бешено колотилось. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что собиралась сделать, но отступать было поздно.

— Привет, Коля! — начала я, подходя с самой солнечной улыбкой, на какую была способна.

Он вздрогнул и уронил книгу по физике. Мы одновременно наклонились её поднять и чуть не стукнулись головами. Он моментально покраснел до корней волос.

— Ой, извини! — выдохнула я, поднимая книгу и протягивая ему. — Вечно я всё роняю.

— Ни-ничего, — пробормотал он, принимая учебник и избегая моего взгляда. — Всё норм.

— Слушай, а ты не мог бы помочь мне с домашкой по физике? — продолжила я, следуя плану. — Я ничего не поняла на уроке, а ты вроде как хорошо разбираешься.

Он посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Я? Ну, я не очень… Марк лучше объяснит.

— Ой, да Марку не до меня, — махнула я рукой, делая пренебрежительное лицо. — Он слишком занят собой. А ты выглядишь как человек, который может объяснить без всякого снобизма.

Я положила руку ему на плечо, как советовала та статья. «Легкое, ненавязчивое прикосновение».

Парень замер. Его лицо стало пунцовым, он отвёл глаза и начал нервно перебирать стопку книг в шкафчике.

— Ну… э-э… я могу попробовать… — прошептал он.

И тут из-за угла, словно из-под земли, появился Марк. Он шёл по своим делам, его взгляд скользнул по нам, и он замедлил шаг. Моё сердце ёкнуло. Сработало! Он увидел! Он остановился в паре метров, оперся о стенку и стал смотреть на нас с тем самым холодным, аналитическим выражением лица, от которого кровь стыла в жилах.