Его единственная ошибка

Глава 14.

Суббота. Решение поехать на вечеринку к Артёму было самой большой ошибкой в моей жизни. Нет, второй по величине. Первой была ошибка моих родителей о решении перевести меня в «Эверест». Но эта уверенно догоняла.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате и критически разглядывала отражение. Платье. Юля выцарапала его для меня из гардероба своей старшей сестры. Оно было красивым, конечно. Алое, бархатное, облегающее. Но оно было НЕ МОИМ. Я чувствовала себя переодетой попугайчихой, которая пытается пройти на бал к павлинам.

— Ты выглядишь огонь! — уверяла меня Юля, оглядывая со всех сторон. — Он просто обалдеет. Главное — не упади в этом каблуке.

Каблук. Отдельная история мучений. Высокий, тонкий, смертоносный. Я убьюсь в нем при всех, как только ступлю на порог.

— Может, всё-таки кеды? — робко предложила я.

— НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! — завопила Юля. — Ты же не на субботник едешь! Соберись, тряпка!

В комнату зашла мама и оценивающе меня оглядела.

— Отлично выглядишь, но помни, дома в 11 да?

— Да, мама. — Родители согласились отпустить меня с условием, что на выходных я снова занимаюсь уроками, и быть дома в одиннадцать вечера.

Наконец я собралась. Вся дорога до артёмовской дачи напоминала путь на эшафот. Мы ехали в такси, и я молилась, чтобы машина попала в аварию. Не смертельную, конечно. Так, лёгкую, чтобы просто был повод вернуться домой.

Дача оказалась не «дачей», а роскошным особняком с колоннами и светящимся бассейном. От грохота музыки дрожала земля. Вокруг толпились все те самые «правильные» ребята из школы, которые обычно смотрели на меня как на говорящую медузу.

И он был там. Марк. Я увидела его сразу. Он стоял у столика с напитками, о чём-то разговаривая с Колей. Он был в тёмных джинсах и простом чёрном свитере, и выглядел так естественно и спокойно, будто был здесь не на вечеринке, а на деловой встрече. Моё сердце ёкнуло.

Артём заметил меня у входа и с победным видом поволок представлять своим друзьям. Я улыбалась, кивала, чувствуя себя экспонатом на выставке. «Смотрите, какая диковинка у меня есть!»

Культурно откланявшись, я ушла, пыталась держаться ближе к стенам и к Юле, чтобы не привлекать внимания. Но платье и каблуки делали своё дело. Я уже успела:

1. Зацепиться за ковёр и едва не полететь в бассейн с канапе в руках, и осталась стоят на ногах только благодаря подруге.
2. Пролить на себя какой-то красный коктейль (платье спасибо господи было красным).
3. Услышать, как Лика громко сказала подруге: «Смотри, клоун приехал».

Я хотела сбежать. Просто выскользнуть и вызвать такси. Но тут я увидела, что Марк куда-то ушёл. Внутрь дома. Один.

И у меня созрел гениальный, идиотский план. Сейчас он один. Надо просто подойти и… поговорить за ту дурацкую презентацию. Показать, что я не злюсь на его колкость. Что я взрослая и могу все воспринимать спокойно.

Я рванула за ним, почти бегом, не справляясь с каблуками. Он поднимался по шикарной винтовой деревянной лестнице на второй этаж. Я последовала за ним.

— Марк, подожди!

Он обернулся на полпути. Увидел меня. На его лице мелькнуло… удивление? Раздражение? В полумраке лестницы я не разобрала.

И тут случилось неизбежное. Каблук застрял в просвете между ступенями. Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но только сильнее вклинила его. Баланс был потерян. Я ахнула и схватилась за перила, чтобы не полететь вниз головой. Но нога была в плену. Я застряла. Буквально. Посреди винтовой лестницы, в нелепом платье, как в капкане. Вокруг гудела музыка, и от этого стало еще более тошно.

Марк остановился. Он смотрел на меня сверху. Сначала молча. Потом я услышала его тихий, сдавленный вздох. Не злости. Не насмешки. А какой-то… бесконечной усталости.

— Ты вообще всегда так? — спросил он, наконец. Без прежней язвительности. Почти что риторически.

— Только в особо торжественных случаях, — выдавила я, чувствуя, как горит лицо. Я дергала ногой, но каблук сидел намертво.

Он медленно спустился ко мне. Встал на ступеньку ниже. Мы оказались почти на одном уровне. Так близко, что я могла разглядеть тень ресниц на его щеках и лёгкую усталость вокруг глаз.

— Просто не двигайся, — скомандовал он тихо.

Я замерла. Он наклонился, его пальцы обхватили мой щиколотку. Прикосновение было холодным и уверенным. Он не смотрел на меня, изучая «пленного» — мой каблук.

— Расслабь ногу, — снова приказал он, и его голос прозвучал совсем еле слышно из-за шума.

Я попыталась расслабиться, что было невозможно, когда тебя держит за ногу человек, в которого ты влюблена. Он аккуратно, но сильно повернул мою ступню. Раздался неприятный скрежет, и каблук наконец-то высвободился.

Я чуть не упала от неожиданности, но он успел подхватить меня под локоть. Его рука была твёрдой и надёжной. Мы стояли так несколько секунд, в полумраке, под приглушённые удары музыки снизу. Его лицо было так близко. Я видела, как он смотрит на меня. Не сквозь меня. А на меня. И в его глазах не было привычного льда. Была какая-то сложная смесь раздражения, любопытства и… усталой снисходительности.

— Спасибо, — прошептала я, не в силах отвести взгляд.

— Тебе всегда нужно попадать в такие ситуации? — спросил он, не отпуская мой локоть. Его голос был тихим, без насмешки. Почти задумчивым.

— Обычно я сама из них выпутываюсь, — съехидничала я, чувствуя, как трясутся колени.

— Сомневаюсь, — он почти улыбнулся. Только уголком рта. Но это было уже что-то. — Ты как… стихийное бедствие. Предсказуемое только в своей непредсказуемости.

— Это комплимент? — рискнула я спросить.

— Это констатация факта, — он, наконец отпустил мой локоть, и стало неуютно холодно. — Тебе всегда нужно так стараться? — он кивнул на моё платье, на застрявший каблук. — Быть не собой?

Вопрос застал меня врасплох. Он видел. Видел, что это не я. Что это костюм.

— Я… я просто хотела… — я запнулась, не зная, что сказать.