Его единственная ошибка

Глава 16.

На следующий день в школе все вели себя странно, смотрели так, будто я ограбила банк, оказалось, что сплетни обо мне расползались по школе со скоростью лесного пожара. Кто-то пустил «утку», что я перевелась в «Эверест» не из-за того, что мы переехали, а потому что в старой школе меня выгнали за что-то ужасное и неприличное. Версии варьировались от кражи телефона у учителя до чего-то совсем нелепого. Шёпотки за спиной, усмешки, любопытные и осуждающие взгляды — всё это стало моим новым фоном.

Я пыталась делать вид, что не замечаю. Юля злилась и советовала «найти и прибить» источник, но я была слишком подавлена. После провала с «уроками крутости» у меня не осталось сил даже на это.

Развязка наступила в столовой. Я сидела с Юлей, ковыряя вилкой безвкусную запеканку, и пыталась не смотреть по сторонам. За соседним столиком группа старшеклассников, не из моего класса, во главе с вечно язвительным Васей из баскетбольной команды, громко обсуждала что-то. И я поймала обрывок фразы: «…да у неё же репутация хуже некуда, я не удивлён, что её выперли…»

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Юля уже открыла рот, чтобы что-то крикнуть, но тут вмешался он.

Артём. Он появился будто из ниоткуда. Подошёл к столу Васи с театральной небрежностью и положил руку ему на плечо. В столовой моментально перестала звенеть посуда, и наступила тишина, даже мухи, казалось, затихли в ожидании.

— Вась, что-то я не понял, — голос Артёма был громким, насмешливым и опасным. — Ты тут о чём? О моей подруге?

Вася смутился, но попытался сохранить браваду.

— Да так, просто делимся новостями.

— Новостями? — Артём наклонился к нему ближе, и его улыбка стала ледяной. — А мне показалось, ты тут мусор разгребаешь. У тебя что, своих дел нет? Или настолько скучная жизнь, что приходится языком молоть о других?

Он говорил громко, на весь зал. Это был не защитник. Это был гладиатор, выходящий на арену. Он не защищал меня — он самоутверждался за мой счёт, демонстрируя свою силу и власть. Мне стало неловко и жутко. Все смотрели не на Васю, а на меня. Я была всеобщим центром внимания в этом спектакле.

— Артём, не надо, — тихо прошептала я, но он не услышал или сделал вид.

— Извинись, — потребовал Артём, всё ещё сжимая плечо Васи. Тот покраснел и пробормотал что-то невнятное. — Громче! Чтобы все слышали, что ты больше не будешь нести чушь про моих друзей.

Это было унизительно. Для всех. Для Васи, для меня, для всех свидетелей. Я хотела провалиться сквозь землю.

И тут раздался другой голос. Спокойный, ровный, разборчивый. Он донесся с другого конца зала, где за столиком один сидел Марк.

— Вася, интересная теория, — произнёс Марк, не отрываясь от книги, которую он якобы читал. Он даже не посмотрел в нашу сторону. — Основанная, я полагаю, на глубоком анализе и проверенных фактах? Или ты, как обычно, черпаешь вдохновение в грязных школьных туалетах?

В столовой повисла тишина, ещё более гнетущая. Все замерли. Артём смотрел на Марка с непониманием и злостью — у него крали шоу.

Вася растерялся.

— Да все об этом говорят!

— «Все» — это статистически незначимая выборка таких же, как ты, любителей потрепаться, не владея фактической базой, — парировал Марк, наконец, поднимая глаза. Его взгляд был холодным и острым, как скальпель. — Если у тебя есть конкретные обвинения — озвучь их. Факты, даты, документы. Нет? Тогда твои слова — это просто шум. Белый шум, который все давно научились игнорировать. Как, например, гул холодильника. Ты же не обращаешь на него внимания?

Кто-то сдержанно хихикнул. Вася побагровел. Он был уничтожен. Не грубой силой, как пытался сделать Артём, а чистой, безжалостной логикой и сарказмом. Марк даже не встал с места. Он просто вынес приговор, не повышая голоса.

Он посмотрел прямо на меня. Всего на секунду. В его взгляде не было ни жалости, ни участия. Была лишь… констатация. Как будто он просто устранил досадную ошибку в уравнении. Потом он снова уткнулся в книгу, давая всем понять, что инцидент исчерпан.

Артём, поняв, что его представление закончено, с недовольным видом отпустил Васю и фыркнул.

— Ну, ты слышал, холодильник. Гуди тише.

Он подошёл ко мне, ожидая похвалы, но я не могла вымолвить ни слова. Я смотрела на Марка. На его опущенную голову, на спокойные руки, перелистывающие страницу.

— Простого спасибо будет достаточно, — он демонстративно скрестил на груди руки, и в упор посмотрел на меня.

— Спасибо, — буркнула я.

Артём защищал меня как собственность. Как вещь, на которую кто-то посмел посягнуть. Его защита была громкой, унизительной и оставляла после себя неприятный осадок.

Марк… он защитил не меня. Он защитил факты. Порядок. Логику. Он восстановил статус-кво, уничтожив сплетню не силой, а интеллектом. И в этом не было ничего личного. Но почему-то именно его холодное, безличное заступничество заставило моё сердце биться чаще, чем вся театральность Артёма.

Я встала и, не глядя на Артёма, вышла из столовой. Мне нужно было побыть одной. Чтобы переварить один простой факт.

Он вступился за меня. Пусть и таким, единственно возможным для него способом. Но он это сделал. И в мире, где всё было перевёрнуто с ног на голову, это казалось маленьким чудом.

Я была на сто процентов уверенна, что слухи пустила Лика, стандартная схема таких, как она. Но если Лика думала, что я буду молчать в тряпочку, то она глубоко ошиблась. Вечером я сообщила Юле, что собираюсь поговорить с ней и все выяснить. Юля рвалась в бой со мной, но я не хотела ее втягивать в это, поэтому на следующей день на большой перемене я пошла туда, где она обычно любила зависать.

Как я и думала, я нашла её у зеркала в дамской комнате. Она вальяжно поправляла идеальные волосы, как будто за день до этого не разнесла по всей школе грязный слух о том, что меня «выгнали» из старой школы за воровство. Сердце колотилось где-то в горле, а руки дрожали.