Его единственная ошибка

Глава 19.

День шёл по плану. Идеально выверенному, расписанному по минутам плану. Подъём в 6:30. Контрастный душ. Зелёный чай вместо кофе — эксперимент для улучшения концентрации. Дорога до школы заняла ровно двадцать семь минут, как и предполагалось.

Уроки начались без сбоев. Учитель физики похвалил мое решение задачи. Я кивнул, приняв похвалу как должное, и отметил это в ментальный чек-лист, как выполненный пункт.

Но к третьему уроку я начал осознавать сбой. Не внешний. Внутренний. Ощущение, будто в отлаженный механизм моего дня попала соринка. Маленькая, почти невесомая, но вызывающая лёгкий, навязчивый скрежет.

Снова тишина. Я думал это было временно, но ошибся.

Она была неестественной. Я сидел у окна, и мое периферийное зрение, обычно фиксировавшее её хаотичное движение, её вечную борьбу с неодушевлёнными предметами, теперь оставалось не у дел. Оно бесцельно скользило по классу, не находя привычной точки отсчёта.

На перемене, когда все ринулись в коридор, я невольно задержался у двери, пропуская всех вперед. Мой взгляд автоматически просканировал толпу в поисках рыжих непослушных волос, мелькающих среди всех этих идеальных укладок. Их не было.

Я застал себя за тем, что прислушиваюсь. Не к обрывкам умных разговоров, не к обсуждению предстоящих дебатов. А к знакомому, громкому смеху, который обычно врывался, нарушая все правила акустического комфорта. Была только приглушённая, ровная гулкость обычной школьной жизни.

Я пошёл в столовую. Пристроился с чашкой чая за столиком в углу — мое обычное место. И… ничего. Никто не пролил на меня чай. Никто не попытался «случайно» сесть за мой стол. Никто не предложил мне отравленный кекс.

Я был абсолютно, идеально один. Как всегда и хотел.

Почему же это чувствовалось как… недостача?

Логика, мой верный инструмент, немедленно включилась, предлагая рациональное объяснение. Это просто сбой в распорядке. Привычка. Мой мозг за месяцы приспособился к её присутствию как к постоянному источнику аудиального и визуального шума. И теперь, когда шум исчез, возник когнитивный диссонанс. Мозг искал отсутствующий раздражитель. Всё. Чистая физиология. Ничего личного.

Я кивнул сам себе, удовлетворённый этим выводом. Выпил чай. Встал. И по пути к выходу моя нога наступила на брошенную кем-то обёртку. Я не споткнулся. Я просто замер и посмотрел на неё. Кусок блестящей фольги, валяющийся на идеально чистом полу.

Раньше она бы обязательно наступила на неё, поскользнулась и устроила бы небольшой хаос. Я бы вздохнул. Пожал плечами. Продолжил путь.

Сейчас же я наклонился. Поднял обёртку. Донёс до урны. Выбросил.

Это было правильно. Поддерживать чистоту.

Но в этом простом, правильном действии была какая-то грусть. Необъяснимая, иррациональная, глупая грусть.

Я вернулся в класс последним. Мой взгляд сам собой упал на её парту. Она сидела, уткнувшись в телефон, и что-то живо обсуждала с той Юлей. Она не посмотрела на меня. Не заметила моего прихода.

Я сел на своё место. Открыл учебник. Попытался сосредоточиться на предстоящем материале. Но внимание упрямо возвращалось к ощущению пустоты. К тишине, которая вдруг стала оглушительной.

Я провёл весь оставшийся день, как робот, выполняющий программу. Но программа давала сбой. Один единственный, едва заметный, но постоянный глюк.

Я ловил себя на том, что ищу её в толпе. И каждый раз, не находя, испытываю не облегчение, а странное, щемящее разочарование.

Это был просто сбой в распорядке. Всего лишь сбой. Я повторял это про себя как мантру.

Но почему-то эта мантра звучала всё тише и тише, заглушаемая настойчивым, глупым вопросом, на который у меня не было логичного ответа.

Где она?

***

Свобода оказалась тихой. И немного... пустой.

Первые пару дней я наслаждалась этим новым чувством. Я шла по коридорам, не вжимая голову в плечи в ожидании насмешек или его ледяного взгляда. Я смотрела прямо перед собой, а не искала в толпе знакомый затылок. Я дышала полной грудью.

Но потом я заметила странную вещь. Мир вокруг будто потерял свои яркие краски. Стал... обычным. Серым. Без его презрительных замечаний, без моих дурацких попыток что-то доказать, без этого вечного, щемящего ожидания чуда — всё стало плоским и пресным, без цельным.

Я ловила себя на том, что на перемене машинально ищу его. Всего на секунду. И, не найдя, испытывала не облегчение, а лёгкий укол разочарования. Как будто я пропустила что-то важное.

Я видела, как он смотрит на меня. Непонимающе. Сбитый с толку. И в глубине души, в самой тёмной и запретной её части, это доставляло мне жгучее, стыдное удовольствие. Пусть. Пусть знает, каково это — быть проигнорированным. Пусть почувствует себя невидимкой.

Но это удовольствие быстро кончилось. На смену ему пришла тоска. Та самая, что гложет изнутри, когда понимаешь, что игра окончена, а приз оказался ненужным.

Я пыталась заполнить пустоту. Больше времени с Юлей. Учёба. Наконец-то приобретенный втайне от родителей графический планшет, о котором так мечтала. Даже согласилась на очередное дурацкое свидание с Артёмом, которое закончилось скукой и ощущением, что я опять играю не свою роль.

Всё было не то. Всё было словно не в фокусе.

Я стала замечать другие вещи. Как он, оказывается, морщит лоб, когда сосредоточен. Как он один раз поправил волосы, и это выглядело по-человечески красиво. Как он может быть невероятно терпелив, объясняя что-то Коле, и как в его голосе тогда нет и капли высокомерия.

Я видела это всегда. Но сквозь призму своей влюблённости, обожания и страха. Теперь же я видела просто человека. Не идеального бога, не холодного монстра. А парня со своими странностями, своей упорядоченностью и своими... возможно, своими демонами.

И это осознание било больнее всего. Потому что теперь он стал реальным. И недоступным — тоже по-настоящему.

Я отступила. Сдалась. И теперь мне приходилось иметь дело не с вымышленным героем моей сказки, а с живым, сложным, абсолютно закрытым человеком, которому до меня нет никакого дела.