Его единственная ошибка

Глава 22.

Столовая в час пик — это отдельный вид хаоса. Грохот подносов, гул голосов, запах компота и чего-то жареного. Я сидела, уткнувшись в тарелку с макаронами, которые внезапно потеряли всякий вкус. Юля с безразличным видом копалась в своем телефоне. Напротив меня сидел Марк. Он что-то объяснял мне про параграф по истории, водил пальцем по учебнику, а я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме того, как его брови сдвигаются в легкой досаде, и как солнечный луч падает на его руку, лежащую на столе рядом с моей.

Я ковыряла вилкой в тарелке, кивая и делая вид, что слушаю, но на самом деле в голове крутилась только одна мысль: он здесь. Сидит со мной. Добровольно. И, кажется, ему не скучно.

Идиллию нарушил звонкий, слишком сладкий голос, знакомый до тошноты.

— Марк, привет!

Я вздрогнула, словно меня поймали на месте преступления. Перед нашим столиком стояла Лика с подругой. Она сияла, как новогодняя ёлка, в идеально сидящей форме, её волосы были уложены в идеальные локоны. Она смотрела на Марка, абсолютно игнорируя моё существование, как будто я была частью неудачного интерьера.

— Мы с девочками тут спорим, — продолжила она, кокетливо переминаясь с ноги на ногу. Её подруга хихикнула. — Скажи, какая пара в школе самая идеальная? Ну, кроме нас с тобой в прошлом году, конечно.

Она бросила взгляд на свою подругу, и они обе заулыбались, как будто между ними и Марком существовала какая-то старая шутка, в которую я не была посвящена. Воздух вокруг нашего столика наэлектризовался. За соседними столами стали затихать разговоры. Все смотрели на нас. На меня. На мои макароны и на мой горевший, как пожар, затылок. Юля отложила телефон, и теперь сидела и смотрела на Марка в ожидании его ответа, как следователь, которому было важно услышать правду.

Марк не взглянул на неё. Он даже не поднял головы. Он продолжал смотреть на меня, но его лицо изменилось. Мягкие складки у рта разгладились, взгляд стал остекленевшим и отстранённым. Он медленно отодвинул учебник.

— Не знаю, Лика, — произнёс он ровным, безжизненным тоном, каким диктуют погоду. — И не интересуюсь такими глупостями.

Лика не сдавалась. Её улыбка стала немного натянутой.

— Ну как же! — она сделала шаг вперёд, уперев руки в наш стол. — Ну, хотя бы по гороскопу! Я же дева, а ты… мы просто созданы друг для друга, все об этом говорят!

В этот момент он, наконец, поднял на неё глаза, и я увидела, как она чуть отшатнулась. В его взгляде не было ни злости, ни раздражения. Там была абсолютная, ледяная пустота. Так смотрят на надоевшую муху, которая жужжит слишком громко. «Странно, когда-то он смотрел так и на меня», — пронеслось у меня в голове.

— Лика, — его голос был тихим, но он прорезал оставшийся гул столовой, как лезвие. — Ты мне мешаешь. Мы заняты.

В столовой моментально воцарилась звенящая тишина. Слышно было, как где-то падает ложка. Лика замерла. Алая краска медленно поползла от её шеи к щекам, заливая всё лицо. Её идеальная улыбка сползла, обнажив растерянность и жгучую обиду. Она посмотрела на меня — быстрый, ядовитый взгляд, полный ненависти, — потом снова на Марка, который уже отвернулся, как будто её больше не существовало.

— Я… я поняла, — прошипела она, и её голос дрогнул. Она резко развернулась и, оттолкнув подругу, почти побежала к выходу.

Тишина в столовой взорвалась громким гвалтом. Все начали обсуждать произошедшее, кто-то смеялся, кто-то оборачивался на нас.

Юля провозгласила Марка победителем стихии, а я просто сидела и смотрела на него. Он спокойно вернулся к учебнику, как будто только что отогнал официанта, принесшего не тот заказ.

— Так вот, про этого императора… — начал он, но я перебила его.

— Ты… ты только что… — я не могла подобрать слов.

— Я что? — он поднял на меня глаза, и в них снова появилась жизнь. Лёд растаял.

— Ты её отшил, при всех — прошептала я.

— Я просто констатировал факт, — он пожал плечами. — Мы и правда, были заняты. А её фантазии меня утомляют.

— От таких занятий нельзя отвлекаться, — подмигнула мне Юля.

— Ты вообще в них не участвуешь почему-то.

— Мне это не нужно, а вот тебе просто необходимо, я отлучусь на минутку.

Марк проводил ее странным взглядом, а затем снова посмотрел на меня, и на его лице появилась та самая, новая для него улыбка — немного усталая, но тёплая.

— Эти макароны уже совсем остыли. Может, возьмёшь компот? Или я тебе возьму что-то ещё?

Я покачала головой, всё ещё не в силах прийти в себя. Он только что, на глазах у всей школы, выбрал меня. Не идеальную Лику, не «идеальную пару», а меня. С моими макаронами и пылающими щеками.

И впервые за долгое время я почувствовала себя не неудачницей, а той самой, единственной, с кем он хочет сидеть за одним столом, даже если это самый шумный и неидеальный стол на свете.