Его единственная ошибка

Глава 24.

Воздух в школе снова сгустился до состояния желе. После той сцены в актовом зале я видела, как Марк избегает меня. Он специально переходил на другую сторону коридора, завидев меня. И в его взгляде, мельком брошенном в мою сторону, я читала не привычную холодность, а что-то другое. Стыд? Смущение? Я не понимала. И это непонимание было мучительным.

Это случилось на большой перемене. Артём снова не давал мне прохода. Он словно почуял слабину, кровь в воде. Его «забота» стала удушающей. Он постоянно находился рядом, касался меня — то попытается поправить прядь волос, то положит руку на плечо, как будто заявляя права. Я извивалась ужом, стараясь выскользнуть, но он не отступал.

И вот он снова подпер меня у моего же шкафчика, опершись о соседний, преграждая путь к отступлению.

— Ну что, катастрофа, вечером поедем куда-нибудь? Развеяться? — его пальцы коснулись моей шеи, холодные и влажные.

— Артём, я занята, — попыталась я отстраниться, но он не убирал руку.

— Всегда занята. Может, хватит играть в недотрогу?

Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Отвращения и беспомощности. Все вокруг делали вид, что не замечают происходящего. Я готова была кричать. Юля — мое единственное спасение, сегодня осталась дома, жалуясь на отравление.

И вдруг появился он. Марк. Он возник словно из ниоткуда, бесшумно, как призрак. Его лицо было бледным и абсолютно пустым. Только глаза… глаза горели каким-то ледяным, нечеловеческим огнём.

— Убери руку, — произнёс он. Голос был тихим, плоским, без единой эмоции, и от этого стало ещё страшнее.

Артём обернулся, и его ухмылка стала ещё шире. Он не убрал руку. Наоборот, его пальцы сжали мою шею чуть сильнее, демонстративно. Я попыталась вырваться, но он только усилил давление. Мое лицо заливала краска стыда и смущения.

— Опять ты? Нашёл новое хобби — преследовать чужих девушек?

— Она. Не. Твоя. Девушка. Я сказал, убери руку, — повторил Марк. В его голосе появилась стальная нить, вибрирующая от напряжения.

— Или что? — Артём толкнул меня куда-то в сторону, выходя навстречу Марку, как боксёр на ринге. — Будешь опять кричать на всех подряд? Или, может, на этот раз решишься…

Он не договорил. Марк двинулся вперёд. Это было не человеческое движение. Это был разряд тока, молния. Его кулак со всей дури полетел в лицо Артёму.

Сердце у меня упало куда-то в пятки. Нет. Только не это.

Артём, оказалось, был готов. Он увернулся, и его ответный толчок в грудь Марка прозвучал глухо и страшно. Марк отлетел, на мгновение осев, и затем снова ринулся вперёд.

Это было ужасно. Они сцепились, как два животных — глухо рыча, сбивая друг друга с ног, некрасиво и по-настоящему опасно. Раздавались хриплые вздохи, звуки ударов по лицу. Кто-то вскрикнул. Кто-то достал телефон. Кто-то самый умный побежал за учителями.

Я стояла в ступоре, парализованная ужасом. Два мира, в которых я существовала, столкнулись лоб в лоб с оглушительным грохотом. Один — холодный, идеальный, недосягаемый. Другой — наглый, яркий, дерзкий. И оба теперь уничтожали друг друга в грязной школьной драке.

Я видела лицо Марка. Искажённое незнакомой, чистой яростью. Это был не он. Это был кто-то другой. Кто-то, кого я боялась по-настоящему.

И тогда что-то во мне щёлкнуло. Испуг сменился чем-то другим. Гневом. Бессильным, отчаянным гневом.

Я не помню, как оказалась между ними. Просто бросилась вперёд, раскинув руки, закрывая собой… кого? Марка? Артёма? Саму себя?

— ХВАТИТ! — мой собственный крик оглушил меня. Он вырвался из самой глубины души, надрывный, истеричный, полный слёз. — ПРЕКРАТИТЕ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Я зажмурилась, ожидая удара. Но его не последовало. Я открыла глаза.

Марк застыл в сантиметре от меня. Его занесённый кулак дрожал. Он смотрел на меня и в его глазах, ещё секунду назад полных слепой ярости, был только шок. Абсолютный, всепоглощающий ужас от того, что он чуть не сделал.

Он отпрянул, как обжёгшись. Его рука безвольно опустилась. Он был бледен, как полотно, и дышал так тяжело, словно только что пробежал марафон.

Артём что-то бормотал, вытирая кровь с губы, но я уже не слышала его.

Я смотрела только на Марка. На того, в кого была так безнадёжно влюблена. И видела не идеального кумира. Не холодного саркастичного ботаника. Я видела испуганного, сломленного парня, который потерял контроль над собой. Из-за меня.

После остановки драки в коридоре мир, словно замер в подвешенном состоянии. Слова Марка и Артёма, мой собственный крик — всё это звенело в ушах навязчивым эхом. Я отвела взгляд и старалась больше ни на кого не смотреть, особенно на него. На того, чьи глаза в последнюю секунду перед тем, как я встала между ними, были не яростным, а… испуганным. Испуганным за меня.

— Довольны? — прошептала я, и голос мой предательски дрожал. — Вы оба теперь довольны?

Вопрос повис в воздухе. Вокруг нас собралась вся школа, через коридор уже бежали учителя. Но мне никто не ответил. Я не стала ждать. Я развернулась и побежала. Прочь от этого кошмара. Прочь от них обоих.

Слёзы текли по лицу, но я их почти не чувствовала. Внутри была лишь одна мысль, ясная и чёткая: всё кончено. Всё, во что я верила, чего ждала, чего боялась — разбилось вдребезги, как хрупкое стекло. И склеить его было уже невозможно.

***

Её крик был пронзительным, надрывным, полным слёз и отчаяния. — ПРЕКРАТИТЕ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Я застыл с занесённой рукой. Мой кулак был в сантиметрах от её лица. От её широко раскрытых, полных ужаса глаз, глаз, которые стали уже родными…

Лёд внутри треснул. Ярость мгновенно ушла, сменившись ошеломляющим, тошнотворным ужасом. Я чуть не ударил её. Я. Чуть не ударил её.

Я отпрянул, как от огня. Моя рука опустилась. Дыхание сбилось. Я смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела на меня, и в её взгляде читалось нечто большее, чем страх. Это было разочарование. Глубокое, окончательное, а затем ее глаза и вовсе перестали на меня смотреть.