Его единственная ошибка

Глава 30.

Солнце слепило глаза, отражаясь от идеально подстриженного газона школьного двора. Пахло свежестью, цветами и… свободой. Настоящей, осязаемой свободой.

Я стояла в своей мантии и конфедератке, сжимая в руках тот самый, долгожданный аттестат. Он был не идеальным. Там была тройка по химии — жирная и неоспоримая, как приговор. Зато по литературе красовалась пятёрка. Самая честная пятёрка в моей жизни, выстраданная ночами над конспектами и книгами, которые Марк терпеливо разбирал со мной по полочкам.

Рядом стоял он. Тоже не идеальный. Не лучший ученик года, произносящий финальную речь. Он уступил это звание какой-то тихой девушке из параллели, потому что в самые важные недели подготовки он… помогал мне. Сидел со мной в библиотеке, пока я плакала над формулами, объяснял одно и то же по десять раз, и однажды просто закрыл учебник и сказал: «Хватит. Пойдём есть мороженое. Ты и так умница».

Мы стояли и смотрели на толпу выпускников, на счастливых, плачущих родителей, на учителей, которые улыбались нам по-настоящему, без привычной строгости. И будущее, которое ещё вчера казалось таким пугающим и туманным, сегодня виделось… нашим. Не идеальным, не усыпанным розами, но своим.

— Ну что, катастрофа, — сказал Марк, и в его голосе звучала тёплая, привычная теперь усмешка. — Куда теперь? На покорение мира?

— Сначала нужно пережить падение с этой ступеньки, — честно ответила я, указывая на высокий парапет, с которого мы должны были слезть после вручения. — А там посмотрим.

Он рассмеялся и взял мою руку. Его пальцы сплелись с моими — уверенно, крепко, как будто так и должно было быть всегда.

— Я, кажется, знаю, с чего начать, — прошептал он.

И прежде чем я успела что-то сообразить, он наклонился ко мне.

Мир сузился до его глаз, таких близких, таких тёплых и бездонных. Не было страха, что я споткнусь, упаду, опрокину что-нибудь. Была только тишина, прерываемая бешеным стуком моего сердца.

Его губы коснулись моих. Они были мягкими и немного неуверенными. Это был не поцелуй из фильма — страстный и идеальный. Это был наш поцелуй. Нежный, робкий, бесконечно настоящий. Он длился всего мгновение, но в нём было всё: все обиды, все глупости, все пролитые кофе и взрывы в лаборатории, все ночные разговоры и смех над фруктовой лужей. На фото, сделанному в этот момент фотографом, мы определенно будем выделяться, походу мы без этого уже не можем.

Мы разомкнулись, и я, конечно, пошатнулась, но не упала. От счастья, от переизбытка чувств. Марк не отпустил мою руку, удерживая меня в равновесии.

— Ну вот, — выдохнула я, чувствуя, как горят щёки. — Почти без катастрофы.

— Скучно было бы иначе, — он улыбнулся и прижал мою ладонь к своей груди, где так же бешено стучало сердце.

Мы стояли так, два неидеальных человека с неидеальными аттестатами, держась за руки и глядя в наше неидеальное, но бесконечно прекрасное будущее. Я больше не была той девочкой, которая пыталась казаться кем-то другим. А он — тем мальчиком, который боялся всего живого.

Мы были просто нами. И это было лучше любой сказки. Потому что это было по-настоящему.