Его кошка

Глава 36

В памяти вспыхивали моменты, когда Азазель выносил меня из зала Люцифера в руках, и биение моего испуганного сердца сопровождалось стуком его шагов. Тенебрис шел неслышно и очень плавно, даже одежда не шуршала. Я понимала, что надо воспользоваться моментом и рассмотреть окружающее. Это даст возможность для планирования побега. Однако все внимание поглотил страх. Брис меня понимает. Почему? Из-за заключенного контракта? Тогда какими еще возможностями в отношении меня теперь обладает? Лисица всегда твердила о выборе, возможно в этот раз я совершила непоправимую ошибку. Мне стоило остаться в башне.

От мыслей о Азазеля на душе стало тоскливо. Я вдруг вспомнила, как в пещере он успокаивающее гладил меня, заметив мой страх, какими теплыми были его руки и умиротворяющим аромат кожи, как защитил от ведьмы, оградив своим пламенем. Я тяжело вздохнула. Нужно срочно вернуть мышление в рациональное русло. Кажется, за время прибывания в камере у меня развился стокгольмский синдром.

— Все в порядке? — неожиданно спросил Тенебрис, останавливаясь.

От внимательного взгляда захотелось свернуться в клубок.

— Да, спасибо, — машинально соврала я.

Зрачки Бриса резко расширились, тут же среагировав на мою ложь. Я нервно сглотнула и быстро исправилась:

— Я… Я не знаю…

Это было правдой. Я была растеряна и испугана. Если Азазель использовал приемы для психологического подавления, то Тенебрис действовал жестко, не давая передышки, и атаковал ментально раз за разом, стараясь меня разбить. И теперь при прямом диалоге у него будет гораздо больше возможностей для этого. Мне придется особенно следить за словами. И своими и его.

Склонив голову, Брис тихо хмыкнул, зрачки вернулись в прежнее состояние. Мой ответ приняли, а я задумалась, если он не читает мысли, но эмоции, то, получается, обмануть его можно, только обманув себя? Впрочем, самообман — любимое человеческое занятие. Сложность в том, что права на ошибку нет.

Я настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как мы остановились у больших двухстворчатых дверей. Мужчина протянул руку, и они распахнулись, пропуская нас внутрь. Из унылого серого коридора мы вошли в просторный зал. На стенах один за другим зажглись магические шарообразные светильники, заполняя пространство холодным светом. На фоне темных каменных стен они походили на маленькие луны в мрачном, безрадостном небе.

— Добро пожаловать, — после слов Бриса дверь за спиной резко закрылась. Я поежилась. Глухой хлопок прозвучал как несказанное «Некуда бежать». А бежать, действительно, было некуда — куполообразный зал без окон, с неровными матовыми стенами и единственным проходом в него. Я бы подумала, мы в пещере, но воздух был чист и свеж.

В центре зала стоял массивный стол, единственная ножка которого напоминала валун. Зеркальная отполированная поверхность столешницы представляла идеальный круг. Когда Тенебрис подошел к столу и выпустил из рук на резной стул, с удивлением поняла, что все предметы мебели полностью высечены из темного камня. Сам мужчина сел напротив, откинувшись на высокую спинку стула. Левая рука легла на подлокотник, правая, согнувшись в локте, задумчиво-изящно застыла у подбородка. Расслабленная, спокойная поза, однако взгляд цепкий и прожигает насквозь. Сидеть кошкой за столом крайне неудобно, но сейчас я была рада. Не опустить глаза помогало лишь то, что Брис видел одну мою голову без нервно дергающегося хвоста и переминания лап, в то время, как я его — полностью.

— Итак, Рия, откуда ты?

Тенебрис повелительно махнул рукой. Дверь за спиной тихо отворилась. Еле удержалась, чтобы не обернуться, однако подобный жест показал бы мою неуверенность и страх.

— Из небольшого человеческого города.

Кошкой появилась впервые именно в средневековом городе, поэтому для обоих миров это утверждение будет верным. Брис не сможет поймать меня на обмане.

— И в каком же мире находится твой небольшой человеческий город? — уголки губ мужчины иронично дрогнули.

Глупо было надеяться, что он не задаст уточняющий вопрос.

— В вашем? — ответила я, внутренне сжимаясь от напряжения. Половина правды — это же еще не ложь?

— Бессмысленно пытаться уйти от ответа, Рия. Ты выдала себя при первой нашей встрече.

— И чем же выдала?

Брис прикрыл веки, явно вспоминая тот момент.

— Ты назвала мое имя красивым.

Это было настолько неожиданный ответ, что я растерялась. Он назвался ложным именем или в их мире нельзя делать комплименты? А может, слово “красивый” имеет другой смысл? Во рту пересохло от волнения.

— Я имела в виду, оно… — я запнулась от внимательного взгляда, — приятное.

— Красивое и приятное… — задумчиво протянул Тенебрис, а затем вдруг рассмеялся.

Я нервно поежилась. Мелодичный смех зазвенел прямо по моим натянутым нервам. Похоже, вместо того, чтобы сбить его с пути моего верного разоблачения, только подтвердила выводы.

— В трех мирах не найдется ни одного живого существа, кто отважился бы произнести вслух мое имя, — наконец пояснил Брис, — и тем более назвать его красивым и… приятным.

На последнем слове в его голосе вновь зазвучал смех. Похоже, эпитет «приятный» Тенебриса особенно забавлял.