Его личное успокоительное

Глава 1

Спецотдел «Зеро» начинал своё утро не с кофе и не с планёрки. Он начинал утро с тишины.

Такая тишина бывает только в двух местах: в склепе и в кабинете у начальника, когда тот в бешенстве. Сейчас склепом казался весь открытый офис на втором этаже. Сотрудники сидели за своими столами, замерев. Никто не щёлкал клавишами, не шуршал бумагами, даже дышали через раз.

Из кабинета за матовым стеклом доносились глухие удары, треск, а потом звон разбитой лампы. Затем — короткий, сдавленный рык, от которого, казалось, вибрацией прошло по всем стенам.

Стажёр Вася сидел за крайним столом и делал вид, что сортирует входящие документы. Он был молод, круглолиц и очень старался казаться бывалым оперативником. Но сейчас его выдали уши. Не человеческие, конечно, — уши, которые он привык тщательно прятать под густой русой шевелюрой, от страха вылезли сами. Два пушистых, слегка заострённых волчьих уха торчали из волос, придавая ему вид перепуганного щенка. Вася покосился на дверь кабинета и втянул голову в плечи.

— Уши убери, — тихо, сквозь зубы, прошипела Марина, сидевшая через стол.

— Не могу, — одними губами ответил Вася. — Они сами.

— Представь, что тебя сейчас съедят, — посоветовал кто-то из оперативников в углу, не поднимая головы. — Уши от страха сами задвинутся.

— А вдруг он уже сейчас выйдет? — Васин голос сорвался на писк.

— Тогда ты у нас будешь блюдом дня. С ушами подадут.

В офисе пробежала нервная дрожь смешков, но тут же угасла. Дверь кабинета дёрнулась, и все замерли. Но нет — это просто сквозняк.

Марина откинулась на спинку стула и бросила взгляд на часы. Высокая, с коротким каре цвета мёда и вечно подведёнными стрелками глазами, она выглядела единственным островком спокойствия в этом болоте ужаса. Но спокойствие её было обманчивым — пальцы с длинными ногтями нервно барабанили по столу.

— Где её носит? — пробормотала она себе под нос. — Только она одна может его утихомирить, а её как назло...

Договорить она не успела. Двери лифта на противоположном конце коридора разъехались с тихим шорохом.

В отдел вошла Мира.

Она двигалась бесшумно и плавно, словно и не касалась пола. Невысокая, хрупкая на вид, в строгой белой блузке, заправленной в тёмно-синюю юбку-карандаш. Тёмные волосы собраны в низкий пучок, на носу — тонкая оправа очков, за которой прятались спокойные, очень светлые, почти прозрачные глаза. Лицо её было бесстрастным, как у статуи.

Она поправила очки кончиком пальца, окинула взглядом притихший отдел — и всё, что нужно было сказать, сказали её глаза: «Ну и цирк».

Марина вскочила первой, прошептав с таким облегчением, словно увидела ангела-спасителя:

— Мира! Наконец-то! Он там уже полчаса...

— Слышу, — голос Миры оказался низким для её хрупкой внешности, спокойным и чуть насмешливым. — Треск мебели слышала ещё на первом этаже.

Она прошла к своему столу, поставила сумку, достала блокнот. Не торопясь.

— Ты куда? — Марина схватила её за рукав. — Не ходи туда сейчас! Он там... — она покрутила пальцем у виска.

— Я просто пришла на работу, — Мира мягко, но настойчиво высвободила руку.

— Мира, — Вася подал голос, вжавшись в кресло так, что его уши торчали уже под совсем невозможным углом. — Может, вы не будете... пока? Он Глеба чуть не покалечил. Просто так, взглядом.

— Глеб жив? — уточнила Мира, взглянув на пустой стол красавчика-оперативника.

— Жив, — кивнула Марина. — Ушёл в архив, сказал, до вечера не покажется. Дамиан Викторович допрос вчера провалил. Того типа, из министерства, отпустили под подписку, а шеф теперь... ну, ты понимаешь.

Мира поняла. Она кивнула, оглянулась на кулер в углу, где стоял почти полный кофейник. Подошла, налила в белую кружку чёрный кофе без сахара. Марина проводила её взглядом, полным ужаса.

— Ты что, с кофе к нему пойдёшь? — спросила она шёпотом, когда Мира поравнялась с её столом.

— А что мне, с розочкой идти? — Мира чуть приподняла бровь.

— Мира, он там... — Марина замялась, подбирая слово. — В таком состоянии, что...

— Марина, — Мира остановилась, взглянула на подругу поверх очков. В её глазах не было страха. Там была спокойная, выверенная уверенность человека, который уже много раз делал это и знает, что будет делать дальше. — У нас через полчаса совещание. Иди готовь отчёт.

Марина открыла рот, закрыла. Потом обречённо махнула рукой и уселась обратно.

— Если он тебя съест, — крикнула она вдогонку, стараясь, чтобы голос звучал бодро, но выходило жалко, — оставь мне свои туфли, они шикарны!

Мира не обернулась, но в голосе её проскользнула усмешка:

— Марина, ты мои туфли не носишь — у тебя нога на полтора размера больше.

— Я буду их просто на полку ставить и любоваться!

Смешок пробежал по отделу, но тут же смолк, когда Мира оказалась прямо перед матовой стеклянной дверью.

Она не постучала.

---

Кабинет Дамиана выглядел так, будто здесь только что прошёл ураган.

Стул, тот самый, дорогой, с высокой спинкой, который ему притащили из какого-то итальянского салона, валялся на боку с вырванной ножкой. Бумаги веером разлетелись по паркету, некоторые были разорваны. Настольная лампа — точнее, то, что от неё осталось, — осколками стекла и скрученным металлом украшала дальний угол. Монитор компьютера уцелел чудом: Дамиан явно замахнулся на него, но в последний момент отшвырнул в сторону, и теперь он стоял, слегка перекошенный, на самом краю стола.

В воздухе пахло грозой. Буквально — озоном, жжёной проводкой и ещё чем-то диким, хищным, от чего у человека замирало сердце.

Сам Дамиан стоял у окна, спиной ко входу.

Он был высок — под два метра, широк в плечах, и даже в идеально сидящем тёмно-сером костюме чувствовалась мощь, которую он едва сдерживал. Руки, сжатые в кулаки, были такими напряжёнными, что побелели костяшки. Пиджак трещал по швам на лопатках. Голова чуть наклонена, дыхание тяжёлое, рваное.

Он даже не обернулся на звук открывшейся двери, но Мира видела, как дёрнулись его плечи — услышал, конечно. Волки слышат всё.