Его Личный Клондайк

Глава 1

Сергей

– Не будет вертолёта, Сергей Платонович! – вопит… как его… Устюжанин, вроде бы. – Туристы, мать их… Наплыв какой-то в этом году, спасенья нет!

– Вы всерьёз предлагаете мне трястись четыреста километров по этому бездорожью на вашем Урале? – рывком сдёргиваю с кресла свою дорожную сумку, брошенную там ранее, и, рухнув на освободившееся место, закидываю ногу на ногу.

– На УАЗе… – поправляет он меня, словно речь идёт о «Роллс-Ройсе».

– Без разницы.

– И дорога там нормальная, – пытается убедить меня.

Нормальная… Она до этого областного центра была зубодробительной пыткой, не представляю, какая будет до районного. Но спорить с ним бесполезно. Я уже успел заметить, что у местных жителей своя, особая мера «нормальности».

Кабинет Устюжанина – тесная коморка, пропахшая затхлостью и безысходностью. Ни компьютера, ни модема. На рабочем столе вместо этого пара скомканных бумажек, какие-то допотопные рации и гранёный стакан с чаем в железном подстаканнике, как разносят в поездах. Унылую картину завершает гордо выделяющийся дисковый телефонный аппарат красного цвета, будто по нему можно дозвониться прямиком в Кремль. Кстати, сам «Кремль» висит на стене в рамке – всё, как полагается.

И тут Устюжанин, к моему удивлению, снимает красную трубку и начинает кому-то звонить. Сквозь тишину до меня доносятся протяжные гудки. Надо же, а я лелеял надежду, что этот аппарат здесь в качестве экспоната, а он работает. Я такой помню из самого раннего детства, да и то не у нас дома, а у соседей. С более-менее осознанного возраста я знаю только мобильную связь. Моей первой «трубкой» была подаренная отцом (тогда он ещё не бросил нас) Motorola. Но я быстро её «убил», потому что уже тогда мне нужен был Vertu.

Достаю из кармана джинсов телефон, сам не знаю зачем. Связь здесь ловит урывками, а все мои знакомые значимые люди, в том числе в органах, остались за четыре тысячи километров от этой богом забытой тайги. Здесь я один на один непонятно пока с кем и с чем. Но мужик от общения со мной всё равно напрягается. Кладёт трубку на место, так и не дозвонившись.

– Я понимаю, что у вас фамилия известная, но у меня, клянусь, нет вертолёта и не будет в ближайшую неделю, – оправдывается он, словно проворовавшийся бурмистр перед разъярённым помещиком.

Странный… что он несёт про мою «известную фамилию»? Перепутал меня с кем-то? Или застал любимую прабабку моей матери, от которой мне досталась вторая, якобы дворянская, фамилия Бехтель, на сцене Большого театра? Бредятина.

– Может, пока в гостинице нашей поживёте, – предлагает он осторожно. – Места у нас тут красивые, отдохнёте… А на следующей неделе и вертолёт будет!

– Исключено. Я не планирую так надолго задерживаться в ваших «красивых местах», – отвечаю я. Да и есть у меня большие сомнения на счёт опрятности их гостиничных номеров.

– Ну, как знаете, – разводит он руками, тяжело вздыхая, а я выхожу из кабинета, чтобы выкурить сигарету.

Мне надо остыть. Чувствую, начинаю закипать – зачастило что-то ко мне это ощущение. В последнее время много всего навалилось на мою кудрявую голову.

Сумку оставляю у него в кабинете. Надеюсь, он поймёт, что я подумаю и вернусь. Хотя вариантов для размышлений особо нет. Нужно просто принять эту хреновую ситуацию через «не могу» и добраться уже в эту дыру мира, завещанную мне дедом. Выполнить задуманное и бежать обратно в цивилизацию, не вспоминая об этом приключении.

В подтверждение моих мыслей с большой земли на телефон падает сообщение с неизвестного номера. Открываю – там фото голых сисек и подпись: «Уже скучаю» – с кучей грустных смайликов. Даже не берусь разглядывать эти персики – знаю, что зачётные и размер не меньше четвёртого, у меня другого не бывает. А чьи они… не так уж и важно. Силиконовые, правда, но сейчас других не встретить. Закрываю картинку и убираю телефон обратно в карман.

Не скажу, что успел соскучиться по такому своему времяпрепровождению, ведь погудел я перед самым отъездом прилично. Устроил, так сказать, поминки своему биологическому донору, павшему смертью храбрых на никчёмных археологических раскопках в чужой стране. Голову от вискаря до сих пор ломит.

Спускаюсь по обшарпанной лестнице и выхожу из побеленного здания советской эпохи. Может, даже сталинской ещё – не знаю. Но стойкое ощущение, будто попал в прошлый век.

Вдыхаю свежий воздух – он здесь вкусный, с запахом кедра, по-моему. Понятия не имею, откуда я могу знать, какой аромат у кедра, но уверен, что это он. Небо ясное, солнце слепит глаза и тепло совсем не по-осеннему.

Снимаю куртку, бросаю на скамейку у стены и присаживаюсь рядом. Достаю сигарету и ловлю себя на мысли, что портить этот воздух даже жалко. Хотя, судя по консервной банке с кучей окурков, прикрученной к стене на саморез, здесь именно этим и занимаются.

Смотрю вдаль. За вертолётными площадками и заросшими взлётными полосами начинаются леса. Они кажутся бесконечными. Над ними виднеются горы, их вершины прячутся в облаках. Действительно, красиво. Успокаивает. Даже в голове проясняется.

Но забывать не стоит, что эта безмятежность и тишина вокруг обманчивы. Сибирь – это край полезных ископаемых, а не туризма, как мне заливает местный начальник по транспорту Устюжанин. Мне кажется, я даже сейчас слышу гул буровых установок и скрежет ковшей, врезающихся в глубокие недра земли, вытаскивая оттуда нефть, газ и ценные металлы.