Его лучшая ученица

Пролог

Совет Семи собирался, традиционно и символично, в семь вечера в течение трех дней на последней неделе каждого месяца. Заслушивались доклады от министров, чиновников рангом пониже, градостроителей, зачитывались вопросы от граждан, охватывающие наиболее важные проблемы. Третий день на неделе выделялся для особой категории жителей Кетуанской республики — магов.

Харпер терпеть не мог эти напыщенные собрания, понимая, что ничего, кроме цифр, от него не требуется, потому искусно придумывал причины, почему не сможет стать «доверенным представителем Гавани».

Но не в этот раз.

Последние чудовищные события в республике требовали его присутствия. Он только что вернулся с многодневной охоты, во время которой выслеживал ликру, иссушившую мага и впитавшую в себя весь его дар. Он спал урывками — только когда организм отключался сам, просто от невыносимой усталости, практически не ел, исхудал и скорее напоминал бездомного, чем лучшего охотника Воздушной гавани.

Все присутствующие на собрании архимаги знали, за кем он охотился. Знали, что Харперу пришлось убить ликру. Знали, что она в любом случае умрет от рук охотника — увы, ликры, совершившие иссушение, срывались с катушек и превращались в безумных маньяков-убийц, не способных себя контролировать, ищущих, у кого бы забрать еще больше, больше, больше силы.

Знали собравшиеся и то, кем была для Харпера сорвавшая ликра.

Знали, что вчера он убил жену.

Но как бы архимагам ни хотелось проявить хоть толику сочувствия и понимания (хотя многие и сомневались, что эти одеревеневшие бюрократы на такое способны), они ждали информацию, которой обладал лишь Харпер Табольт.

Атмосфера собрания угнетала. Семь по-королевски отделанных «тронов» расположились на помосте спинками к череде витражных окон, напротив стоял длинный и широкий стол, умещающий не меньше пятидесяти человек. Все стулья были заняты.

— Рад снова вас приветствовать, уважаемые коллеги, хоть и в такой тяжелый час, — произнес из центрального «трона» Рассел Миндас — глава Совета, облаченный в броско расшитую золотую мантию. Ему не хватало лишь короны на голове, чтобы уж точно ни у кого не осталось сомнений в амбициях этого архимага. — У нас сегодня на повестке много вопросов, так что приступим без лишних предисловий.

Харпер обвел настороженным взглядом других представителей Совета Семи. Их старческие, искаженные бесконечным воздействием магии лица тонули в воротниках мантий, но взгляд оставался острым, озабоченным.

— Господин Табольт, командир охотников Воздушной гавани, прибыл из Эджании с отчетом. Насколько понимаю, поиски ликры оказались удачными. Прошу, Харпер, мы все желаем услышать, что тебе удалось выяснить. — Глава Совета повелительно взмахнул рукой, передавая право говорить.

Харпер чувствовал, как любопытные и сочувствующие, жаждущие подробностей и страшащиеся их взгляды иглами вонзились в его грязную, пыльную одежду. Едва живой после долгой дороги, он медленно поднялся и покачнулся, но быстро заставил себя выпрямиться и встать ровно.

— Сообщаю, что в Эджании мы нагнали и уничтожили ликру, иссушившую мага во время взрыва. Больше хороших новостей сообщить не могу. Мы точно установили, что к самому взрыву она отношения не имеет. Она не состоит в банде. Иссушение произошло уже после взрыва, ликра просто пыталась выжить.

Повисло неловкое молчание, маги принялись отводить взгляды.

— Понимаю, уважаемые господа, что вы ждали больше информации. К сожалению, у меня ее нет. Лора… кхм, то есть… ликра после иссушения приобрела дар антарии. В бегах она пользовалась заклинаниями живой магии. Она совершенно точно не могла использовать магию крови, которой сквозило на месте взрыва.

— Что ж, спасибо, господин Табольт, — кашлянув, Рассел Миндас вновь взял слово, — очень жаль, что тебе пришлось…

— Не стоит. Есть закон. Иссушение карается смертью. Я просто выполнял свой долг. — Ему хотелось звучать уверенно, но получалось скорее так, будто он высекал эти слова на пергаменте собственного смертного приговора.

— И мы благодарны тебе за службу, — благосклонно кивнул глава Совета. — Хотелось бы услышать новости о взрыве. Господа, удалось установить, кто мог использовать магию крови?

Слово перешло Уорду Маршаллу, нынешнему главе Воздушной гавани. Он рассказал Совету всю имеющуюся на данный момент информацию, которую, если выкинуть всю красноречивость, можно было уложить в два предложения: это точно магия крови. Кто мог ее использовать, не установлено.

— Господин Кадиргамар, насколько я знаю, на Стене тоже не все спокойно. Прошу, расскажите нам, что вам известно. — Глава Совета указал на длинноволосого престарелого архимага, сидящего во главе овального стола.

— Спасибо, господин Миндас. Я принес вести и дурные, и нейтральные, зависит от того, как вы сами смогли бы их трактовать, уважаемые коллеги.

Харперу свело зубы от градуса официальности заявления. У Маршалла хотя бы получалось говорить поэтично.

— Итак, неделю назад, а именно третьего числа восьмого месяца этого года, в районе около четырех часов дня патрульные маги заметили рябь, прошедшую по всему периметру Стены. Один из патрульных магов, а именно — Анвар Чан — утверждает, что видел человеческую фигуру по ту сторону Стены. Однако доказательств этому к настоящему времени собрать не удалось.

— Вы подозреваете, кто-то смог проникнуть в Мертвые земли? — довольно сухо уточнил господин Миндас.

— Оснований для подозрений у нас на данный момент нет, — покачал седой головой Кунал Кадиргамар, — как вы все знаете, ни один маг не обладает такой силой, способной проникнуть сквозь Стену. А в момент, когда наш патрульный, как он утверждает, заметил человеческую фигуру, в Мертвых землях стояла на редкость неприятная погода, поднялся ветер, разогнавший пепел по всему периметру Стены, что существенно ослабило обзор. В связи с этим смею утверждать, что патрульный, скорее всего, заметил всего лишь тень от деревьев.