Его любимая забава

4.2.

Просыпаюсь не от звука будильника, а от резкого удара под ребра. Тут же вскакиваю с места, не понимая, что происходит.

- Медочек? Ты чего так рано? Я только завтрак начал готовить.

- Пап, показалось, будто кто-то меня ударил, вот и подскочила. Наверное, приснилось, - оборачиваюсь и вижу маму, которая мирно посапывает в подушку. И как я ее не разбудила? 

- Нет, - папа берет меня за руку и тянет на кухню. - не показалось. Это мама вчера фильмов насмотрелась, а теперь дерётся. Так постоянно происходит, я уже привык.

- Мама во сне брыкается? - до последнее стараюсь в это не верить. Почему-то ловлю себя на мысли, что меньше стала уделять внимание близким, не знаю мамины привычки, удивляюсь поведению родителей.

- Еще как, - папа поднимает майку и показывает пару уже пожелтевших синяков. - а ты ноги любишь закидывать.

- А ты храпеть, - передразниваю папу, хватаю горячий блин и бегу прятаться в ванную.

- Вот такие мы - Орловы. Каждому присуще своя индивидуальность, без которой остальным скучно жить, - слышу мужской голос из-за двери.

Смотрю на себя в зеркало, заспанное лицо, следы от одеяла на щеке, тушь под глазами, на голове маленький рыжий ураган. Только слюны на подбородке ото сна не хватает. Сможет ли Орлов принять такую меня, со всеми моими заморочками и изъянами?

Если я ему не безразлична, то примет. Я же принимаю его непонятный характер и поведение первоклассника. На такой радостной ноте я по привычке включаю музыку и лезу в душ.

Настроение потрясающее, чувствую себя какой-то воздушной, неземной. Сушу волосы и оставляю их кудрявыми, почему-то это напоминает мне гриву льва. Пусть так и будет. Достаю свою косметичку и вытрясаю в раковину. Нахожу тёмные тени, подводку, тушь и блеск для губ с вишневым вкусом. Наношу макияж, стараясь подчеркнуть глаза, их красивый цвет янтаря. Вновь смотрю на себя в отражение и одобрительно киваю. Сегодня я хочу побыть бунтаркой, иногда свои хотелки нужно воплощать в реальность.

Нахожу в шкафу короткое зелёное платье, которое считаю самым счастливым.

Быстро переодеваюсь и кружусь у зеркала, как маленькая девочка. Кудряшки весело вторят моим действиям, поднимая настроение еще больше. И почему я раньше вас не любила? Вы же такие классные.

Напевая под нос какую-то незатейливую песенку выхожу к родителям. Мама радостно вздыхает и одобрительно кивает, а папа роняет блин обратно на тарелку. Принимаю его жест, как одобрение. Целую родителей, хватаю сумочку, обуваю балетки и помахав на прощание близким рукой, открываю дверь.

- Если он тебя обидит, то я его пристрелю, - кричит папа. – Так ему передай.

И я верю, не в то, что папа способен кого-то убить, а в то, что с этого дня Орлов не сможет сделать мне больно. У него просто не хватит на все это сил, потому что с этого дня я не буду той слабой, наивной девочкой, которой была вчера.

Чуть ли не в припрыжку иду в больницу, весело размахивая сумочкой, дохожу до перекреста и натыкаюсь на ту самую бабушку, которую встретила в первый день занятий. Кажется, это хороший знак. Подхожу к женщине и касаюсь ее плеча. Старушка сразу же меня узнает, улыбается и обнимает.

- Дочка, такая красивая, к жениху бежишь? Ох и повезло ему.

- Бабуль, а ты опять одна с сумками мучаешься? Давай помогу, - хватаю сумки и собираюсь идти, но бабуля останавливает меня. – Дочка, опоздаешь же. Ты давай беги, а я сама справлюсь.

- Ничего страшного, я никуда не спешу, а если кто-то ждет, то сможет подождать еще, - беру бабушку под руку и помогаю ей перейти дорогу.

В этот раз мы доходим гораздо быстрее, бабушка, как и в прошлый раз предлагает мне зайти на чай, а после вежливого отказа вручает мне пирожок. С вишневым вареньем.

Может быть у меня наступил день сурка? Убираю пирожок в пакетик, проверив, завязала ли я его, а затем прячу в сумку. Смотрю на часы, понимая, что уже опаздываю, но паниковать и спешить совершенно не хочется. Поэтому я в привычном для меня темпе иду на учебу.

Подхожу к нужному кабинету и слышу из-за двери голос преподавателя. Кажется, кто-то сегодня без настроения. Постараемся, это исправить, правда, пока непонятно в какую сторону. Накидываю халат, специально оставляю его не застегнутым. Взъерошиваю руками волосы, делаю пару вдохов и стучу в дверь.

- Орлова, а Вы не славитесь своей пункт… - мужчина прерывается на полуслове и замирает на своем кресле. Эй, мужчина, Вы там только дышать не забывайте, трупы мне здесь не нужны.

- Простите, Александр Владимирович, я хоть и обещала Вам, но снова проспала, как и в первый раз. Но не переживайте, - я прохожу и сажусь на стул рядом с преподавателем, - я раскаиваюсь и обязательно после пары напишу объяснительную. А вот, - протягиваю мужчине пирожок, - это Вам в качестве извинений, кажется, он с вишней.

Орлов сначала долго рассматривает меня, затем смотрит на выпечку, расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке и громко выдыхает. Я смотрю какое-то время смотрю на мужчину и пытаюсь делать вид, что я агнец божий и совершенно не понимаю, что происходит. Одногруппники все это время сидят в полной тишине, кажется, до моего прихода Орлов отчитывал их за плохую успеваемость. Посмотрим, что будет дальше.

- Так на чем я остановился? – мужчина прочищает горло, опускает глаза в наш табель, а затем убирает его. – Не важно, у нас осталось мало времени, а неизученного материала много. Давайте поговорим про травмы нижних конечностей, начнем с бедер, точнее с бедренной кости.

Всю пару Орлов расхаживает по кабинету, стараясь держаться от меня на расстоянии. Но я знаю, что он постоянно смотрит на меня. Когда резко замолкает, не закончив предложение, когда вздыхает, когда тянет очередную гласную, когда стучит пальцами по столу, я знаю, что во все эти моменты, он смотрит только на меня. И мне это безумно нравится.

Когда же он наконец-то нас отпускает, специально задерживаюсь, делаю вид, что что-то ищу в сумочке, медленно убираю тетрадь и учебник, снимаю халат и несколько раз его складываю, якобы боясь помять. Когда все покидают учебную комнату, поднимаю голову и смотрю на Орлова. Ну что, ничего не скажешь? Так и будешь строить из себя обиженку?