Его любимая заноза

Глава 10.

Ну нет, я не стану ему ничего говорить.

— Нет, — беру тарелки, несу их к столу. — Это я ударилась.

— Следы пальцев. Я же вижу.

В голове промелькивает мысль, что он сам такие синяки жене ставил. Вот и знает, как это выглядит.

Хотелось бы, чтобы это было не так.

Я не хочу видеть в нем злодея. Я отвергаю это всеми силами своей души.

— Не волнуйтесь за меня, — коротко смотрю на мужчину. — Все хорошо.

Резко бросаю взгляд в сторону, когда слышу Матвея, который спорит с Кирой по дороге в кухню.

— Отстань от меня! — бросает мальчик грубо Кире, когда они появляется в кухне.

— Что за шум? Чем ты опять недоволен? — интересуется у сына отец. — По какому поводу кричишь на сестру?

— Она ко мне лезет, — шипит Матвей.

— С чем это она к тебе лезет?

— Я просто позвала его! — говорит Кира в свою защиту.

— Так, все, успокоитесь. Давайте за стол. Я заказал все, что вы любите. Матвей, твои любимые креветки тоже.

— Можно я поем в комнате?

— Нет, ты будешь есть за столом.

Мальчик шумно вздыхает, глядя на меня, и все же идет к столу, садится за него и, откинувшись на спинку стула, сидит и озирается недовольно.

Мы тоже все садимся за стол. Кира даже пододвинула стул поближе ко мне. Благодаря ей мое напряжение не такое сильное.

Но я не могла отказаться. Думаю, Егор Алексеевич специально собрал нас сейчас всех вместе. Чтобы сын уже примирился с моим присутствием.

Кирочка сразу принимается есть салат с курицей, а я делаю глоток сока. Матвей демонстративно отказывается есть, а отец наблюдает за ним.

— Ешь давай.

— Потом, — бурчит себе под нос.

Мужчина приподнимает, приступая к еде.

— Ну и ладно, — хмыкает Егор Алексеевич. — Как хочешь. Только чего так на Мирославу глядишь? Она тебя что, обидела чем-то?

— Нет, — отвечает Матвей.

— Влюбился? — провоцирует его отец, а я едва не улыбаюсь.

— Чего?! — сильно хмурится Матвей, оживляясь. — Фу!

Похоже, Егор Алексеевич выводит сына на эмоции. Получается.

— Тогда ешь и хватит глазеть исподлобья. Все нормально. Мирослава с тобой, кстати, подружиться хочет. Ты что имеешь против?

— Мне не нужна нянька.

— Вот заладил, — цокает Егор Алексеевич. — Она тебе не нянька. Она тут из-за Киры. Мы же с тобой все обсудили. Ты сказал, что не против.

— Не против…

— Тогда ешь.

Вздохнув, мальчик придвигается ближе к краю стула и начинает уминать салат.

Поужинав под разговоры с Кирой, я сама убираю со стола и иду к себе.

И тут мне подруга звонит. Одна из тех, которой я почти все рассказываю. Она веселая, легкая на подъем, но при этом очень верная. Временем проверено.

Рассказала ей и последних событиях.

— Какая же свинья! — рычит Ира. — Его давно закрыть надо. Живет в твоей квартире, еще и руки распускает!

— Я решила просто забить, — выдыхаю, залезая на подоконник, чтобы любоваться городом. — Я туда все равно больше не вернусь. И я сама виновата, — тру пальцами переносицу, — мне нужно было раньше от них съезжать.

— Но ты маму не хотела оставлять. Хотя, ты уж прости, твоей мамаше давно нужно объяснить, как неправильно себя вести. Охамела в край.

— Давай не будем о ней…

— Ладно, не будем. Мне больше интересно про другое, — усмехается Ира. — Как ты вообще умудрилась согласиться быть нянькой?

— Да ты знаешь… я быстро взвесила за и против. Вообще я никогда так не делаю, но…

— А может просто отец девчонки очень симпатичный?

Мои брови ползут вверх, а щеки мгновенно словно вспыхивают.

— Он тут вообще ни при чем, — категорично отвечаю подруге. — Мне его дочка очень понравилась. Она чистый ангел.

— Девчонка маленькая. Наверное, он молодой отец. Так?

— У него еще есть сын лет десяти.

— Значит, старый?

— Ну, лет тридцать пять ему…

— Вообще не симпатичный?

Коротко смотрю в сторону двери и прислоняюсь головой к стеклу, начиная рисоваться пальцем на стекле.

— Он красивый, — признаюсь подруге почти шепотом. — Но не выдумывай глупостей. Ты ведь меня знаешь.

— Да уж, ты зажатая. Хотя со стороны такой не выглядишь. Помнишь, как Валерка не поверил, что ты все еще девственница? Он до сих пор считает, что ты говоришь это всем, чтобы отпугивать от себя парней.

— Этим я отпугиваю?

— Ох, еще как.

— Ага, потому что их ничего кроме этого дела не интересует.