Его неизбежность

1

— Мы искренне рады помочь детям, которые так нуждаются в заботе и поддержке, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Каждый ребёнок заслуживает счастливого детства, и мы надеемся, что наш вклад хоть немного приблизит их к этой мечте.

Я произношу эту речь, стоя на небольшой импровизированной сцене в нашем с мужем особняке.

Вокруг меня стоят изысканно одетые гости, представители местной элиты, журналисты с камерами. Сегодня мы с мужем выступаем меценатами. Выделяем крупную сумму детскому дому.

Меня слегка смущает ощущение на себе сотней любопытных взглядов. Я невольно сжимаю край шёлкового платья, чтобы скрыть проявившуюся так некстати нервозность.

Муж настоял, чтобы именно я произнесла эту речь.

Ты должна появляться на публике, Алиса, — сказал он мне на днях с привычной его облику железной интонацией. — Это часть твоего статуса. Пора привыкать.

Из толпы на меня смотрит мой муж. Строгий, с проседью в тёмных волосах, ему всего пятьдесят, но выглядит он даже старше.

Его взгляд постоянно холодный и оценивающий, но сейчас, кажется, он мной доволен. Хотя обычно критикует каждый мой шаг.

— Спасибо, что вы с нами в этот вечер, — продолжаю я, стараясь вложить в слова искренность, которой на самом деле не чувствую. — Мы верим, что совместными усилиями сможем сделать мир чуточку лучше.

Завершив речь, я благодарю всех за внимание, желаю хорошего вечера и спускаюсь со сцены под вежливые аплодисменты.

В руке тут же оказывается бокал шампанского — я осушаю его почти залпом, чтобы снять нервозность. Алкоголь слегка кружит голову, но не заглушает внутреннего напряжения.

— Мама! — раздаётся звонкий голосок, и ко мне подбегает мой сын.

Миша. Ему всего три годика, но он уже так похож на своего отца…

Те же чёрные, как вороново крыло, волосы, тот же пронзительный взгляд, та же линия подбородка.

Я уверена, что в будущем он будет способен разбивать девичьи сердца прямо как его отец. Настоящий отец….

Он тянет ручки ко мне, улыбается — такая чистая, детская радость, что на мгновение мне становится теплее на душе.

— Мам, почитай мне сказку! — просит он, заглядывая в глаза.

Я опускаюсь на корточки, глажу его по голове, и на секунду мне хочется бросить всё, взять его на руки и пойти в детскую, где мы бы устроились на диване, и я читала бы ему про драконов и принцесс до тех пор, пока его глазки не начали бы слипаться.

Но муж смотрит на нас с неодобрением. Его взгляд, даже на расстоянии, ощущается как ледяной душ.

Я выпрямляюсь.

— Извини, мой дорогой, — шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал ласково, а не надломленно. — Сейчас не могу…

Подзываю няню, которая стоит неподалёку, и прошу:

— Нина Петровна, уведите Мишу наверх, пожалуйста. Пора готовиться ко сну.

Няня берёт сына за руку, и он, немного поколебавшись, идёт за ней, но на прощание оборачивается и машет мне. Я машу в ответ, пытаясь сгладить его разочарование.

Да, я назвала его Мишей — в честь брата Кирилла. Но Кириллом назвать не смогла. Это слишком… больно.

Одно имя — и сразу перед глазами его улыбка, его взгляд, его голос. То, что я так старательно прячу глубоко внутри, рвётся наружу.

Оглядываюсь на мужа. Он уже беседует с кем‑то из гостей, жестикулирует, уверенно излагает какую‑то мысль. А я остаюсь одна посреди этого блестящего, фальшивого мира, где я — красивая кукла на показ, а сердце моё давно осталось там, в прошлом, рядом с тем, кого я не смогла забыть.

Муж подходит ко мне. Я как раз опустошаю, кажется, уже третий бокал шампанского.

Спиртное слегка приглушает тупую боль внутри, размывает чёткие грани этого безупречного, выверенного до секунды вечера.

— Ты молодец, хорошо выступила с речью, — цедит он сквозь зубы, но в голосе нет ни капли похвалы. — Но не нажирайся. Приём продлится ещё несколько часов.

Он резко, почти грубо вырывает из моих рук очередной бокал шампанского. Стекло звенит о поднос проходящего мимо официанта.

— Да, дорогой, — отвечаю я ровным, нарочито спокойным голосом, хотя внутри меня так и подмывает послать его к черту.

Он кивает, словно удовлетворённый моей покорностью, и уходит. Снова к своим важным собеседникам, к делам, которые для него всегда важнее меня.

Я лишь зло смотрю ему вслед. Нет, я не стану подчиняться его запретам прямо сейчас…. Не сегодня.

Иду искать очередного официанта. Нахожу. Молодой парень с безучастным лицом держит поднос с бокалами. Беру один, касаясь пальцами холодного стекла.

Умом понимаю, что муж отыграется на мне за всё после этого вечера.

Но сейчас… сейчас я свободна делать всё, что мне хочется.

Делаю глоток. Шампанское приятно холодит горло, пузырьки щекочут язык. Бегло оглядываю зал — сверкающие люстры, дорогие наряды, фальшивые улыбки. И вдруг…

Я вижу ЕГО….