Его (не)любимая попаданка

27

Сумерки давно окутали мир за окном. Лэри продолжала лежать на кровати, погруженная в тишину, терзаемая собственными мыслями. Она слушала звуки ночи и гулкое биение своего сердца. Каждую секунду она жаждала, чтобы время летело быстрее, чтобы мучительная тоска закончилась.

Тишина стала такой гнетущей, что Лэри не выдержала – села и спустила босые ноги на пол. Камень холодил ступни, но её это не беспокоило. Наоборот, Лэри из-за травмы столько времени не имела возможности чувствовать такие самые простые для большинства вещи, о которых обычно и не задумываются, что этот холод каменного пола радовал её чуть ли не до слёз. Девушка взяла «Русалочку» и подошла к окну. Свет огромной луны проникал сквозь стёкла, а звёзды манили таинственным мерцанием. Лэри осторожно забралась на каменный выступ под окном, путаясь в длинном домашнем платье. Она прижала книгу к сердцу, словно любимая сказка могла разогнать печали и решить все проблемы, и задумчиво посмотрела на звёздное небо.

Вдруг Лэри вздрогнула, словно что-то вспомнила. Она зашуршала старыми страницами и быстро добралась до форзаца книги. В самодельном бумажном кармашке, приклеенном в конце, украшенном детским рисунком, хранилась фотография. Время притушило краски. Со снимка на неё смотрел улыбающийся брюнет в белоснежной униформе капитана корабля. В голубых глазах мужчины плескалось счастье, ведь это фото было сделано в тот момент, когда он ступил на землю и узнал, что у него родилась дочь. Пальцы девушки бережно гладили фото, а из глаз выкатилась пара слезинок, одна сбежала по щеке, окропив бумагу, а вторая зависла на ресницах.

«Папа... Как же мне тебя не хватает», — Лэри обратилась к звёздам, словно они могли передать её послание. Отец был мечтателем. Страстно обожал море, но больше стремительных волн, мужчина любил жену и ребёнка. Именно он учил выражать свои эмоции! А здесь, выходит, их нужно прятать!

«Не бойся показывать свои чувства, Лера, — в голове раздавался мягкий голос отца. — Так мы даём людям возможность нас понять. Откровенно выражая эмоции, мы становимся уязвимыми перед другими... но в этой слабости наша сила. — Папа утешал, даря любовь и скрывая в своих объятиях Леру от невзгод сурового мира. — Не бойся выражать чувства, дочка! Они окрыляют, они открывают в нас способность глубже ощущать и понимать, а ещё уметь любить».

Господи, как не хватало любви! Не хватало той уверенности, которую это чувство дарило. Если бы в этом мире или ином существовал ещё один такой мужчина, как её отец, и любил бы её просто так, несмотря ни на что. Тогда бы Лэри готова была бы пожертвовать всем... даже умением ходить. Но такого мужчины нет!

И она решила, что примет правила. Этот мир хочет от неё сдержанности?! Он её получит! Девушка неловко опустила книгу, и та раскрылась на одной из иллюстраций.

На рисунке принц обнимал принцессу и с любовью заглядывал той в глаза. Закат освещал мягким розовым светом корабль, играл в волосах красавицы. А в стороне за влюблёнными наблюдала Русалочка. Она любила принца настолько, что отдала голос в обмен на ноги. Каждый раз ступая по земле, она чувствовала боль, словно ходила по острым ножам. Но эта пытка была ничто, по сравнению с тем, что сердце Русалочки вот-вот разорвётся от боли: свадьба принца её убьёт.

Лэри глянула на рисунок лишь мельком и поспешила закрыть книгу, чувствуя, как бешено колотится сердце. Себастьян был обходителен, как и принц из сказки. Всегда готовый протянуть руку помощи, обеспечивать удобства и поддержку. Но вот ирония судьбы — так же, как и принц, влюблён в другую: любовь маркиза Риваари принадлежала принцессе.

На секунду Лэри замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар.

«Разве я не Русалочка?! Та самая, которая влюбилась с первого взгляда в «принца», а он любил другую!»

Правда, в её случае принцесса была замужем и обожала собственного супруга. Но от этого легче не становилось! Для Себастьяна всё равно существовала только она: принцесса Ир'яра! Леда была мечтой Риваари, его безответной любовью. И хотя улыбка наполняла его лицо светом, разноцветные глаза всегда казались грустными, полными тоски по любви, которую он не мог получить.

— Испытывала Русалочка хоть долю того отчаяния, что сейчас я чувствую? — шептали губы Лэри. — «Наверняка… Нет, между мной и Себастьяном ничего не может быть! Он не должен мне нравиться! Это всё навеяно глупой сказкой, а в реальном мире вещи работают по-другому!»

Ей просто необходимо было убедить себя, что это правда. Снова подняв глаза к ночному небу, она старалась не плакать. Всегда сильная, Лэри теперь не знала, откуда черпать силы, чтобы противиться той странной привязанности, что зажглась в её сердце.

«Чувства не подчиняются логике, они живут по своим законам. Если ты ощущаешь что-то к Себастьяну, тебе стоит разобраться в этом, а не отвергать. В конце концов, только тебе решать, что делать с этими чувствами», — нашёптывал ей внутренний голос отцовским баритоном.

— Да, папа именно так бы и сказал, — вздохнула она, направляясь к своей кровати. Свернувшись калачиком, девушка молилась, чтобы поскорее наступил следующий день. Хотелось перестать быть пленницей времени, заключённой в этой комнате. Лэри не поняла сама, как задремала. Тем не менее эта ночь оставила след в её сердце.