Его незнакомая дочь

Глава 1

Сеул пять лет назад.

Самолёт снижался. Анна прижалась лбом к холодному иллюминатору и впервые увидела Корею — не на картинке, а наяву. Владивосток остался позади, растаял в утренней дымке над Японским морем.

Мама плакала в аэропорту, папа крестился и твердил: «Береги ты там себя, я же знаю твой дрянной нрав». Младший брат, который ликовал, что её спальня наконец-то официально отойдёт ему, в аэропорту надулся и завидовал: сестра улетает, а ему ещё доучиваться в ненавистной частной школе. Анна, глядя на это, хохотала, обнимала их по очереди и клялась звонить каждый день.

— Ты просто болтаешь. Сядешь в самолёт — и забудешь о нас, — буркнул брат.

Анна подошла и потрепала его медно-рыжие волосы.

— Зато моя чистая комната с сегодняшнего дня — твоя. И ты сможешь прилететь ко мне на каникулах.

Парнишка просиял и бросился её обнимать.

Вспомнив его улыбку с щербинкой между передними зубами, Анна усмехнулась. В животе заурчало. Она подозвала стюардессу, заказала лимонад и пирожное. Впереди ждала новая, пугающая студенческая жизнь. Стюардесса вернулась быстро, Анна успела перекусить перед посадкой. В голове метались мысли: «Журфак университета Корё. Лучший в стране. Жаркие споры на корейском — я в них выиграю. Эксклюзивные интервью с кей-поп-айдолами, с лучшими артистами».

Она улыбалась своим мыслям. Соседнее кресло пустовало, и никто не видел этой улыбки.

Анна Ким, двадцать три года, русская кореянка в третьем поколении. Отец — русский, мать — кореянка. Внешность, которая вечно вызывала вопросы. В России её спрашивали: «Кто ты по национальности?» В Корее будут спрашивать: «Откуда ты?»

Анна поёжилась. В школе она всегда чувствовала себя чужой. Одноклассники дразнили «китаёзой», не вникая в подробности. Она глубоко вздохнула. Зато бабушка с самого детства говорила с ней по-корейски: «Ты должна знать язык предков». Заставляла учить ханча. Анна ненавидела эти ежедневные уроки, а теперь была благодарна. Она ехала в другую страну не беспомощной туристкой, а человеком, который может ответить и отстоять свою точку зрения.

Шасси мягко ударились о бетон. Самолёт качнуло, ремни натянулись. Анна уже потянулась к багажной полке. Пальцы сами сжали ручку старого рюкзака, школьных ещё времён, с нашивкой азиатского тигра — подарок отца. «Это символ Кореи, — говорил он. — Будешь там своей». Анна тогда фыркнула, а сейчас, глядя на вышитую морду, неожиданно для себя улыбнулась.

Соседнее кресло по-прежнему пустовало, и Анна с облегчением потянулась, размяла затёкшие плечи, стянула резинку, расчесала волосы и собрала их заново в хвост. Включила камеру в телефоне — проверить, не размазалась ли тушь.

— Уважаемые пассажиры… — зазвучал голос бортпроводницы, объявляя что-то про выход и багаж. Анна уже не слушала. Она открыла чат с мамой, написала, что приземлилась. Ответ пришёл раньше, чем самолёт остановился: три сердечка и фотография их кота, спящего на её кровати. Анна фыркнула, напечатала: «Позвоню вечером», — и убрала телефон в карман джинсов.

Самолёт замер. Вокруг зашумели, защёлкали ремнями, повскакивали с мест, хотя выход ещё не открыли. Анна осталась сидеть. Ей неожиданно захотелось выйти последней. Она неторопливо накинула лямки рюкзака на плечи, проверила, на месте ли папка с документами и приглашением из Корё. Встала, поправила чёлку, одёрнула рукава толстовки и пошла к выходу. У трапа в лицо ударил жаркий августовский воздух. Анна зажмурилась на секунду и шагнула в Инчхон.

— Добралась… — сказала она по-корейски.

Улыбнулась, вдохнула поглубже и направилась к паспортному контролю. Он прошёл быстрее, чем она ожидала. Офицер мельком взглянул на визу, спросил: «По-корейски говорите?» — и, услышав твёрдое «Да», вернул паспорт с коротким: «Добро пожаловать». Анна взяла небольшой чемодан с ленты, вызвала такси и поехала в общежитие университета Корё.