Его одержимость

Глава 1

Маша

Я не могу спать.

Второй день подряд просто лежу, уставившись в потолок комнаты, которую не могу назвать своей, хоть и живу здесь с рождения. Обои местами отклеились — бледно-розовые, с выцветшими цветочками, которые я ненавидела всегда. В углу — пятно от протечки, тёмное, расплывчатое, похожее на кляксу. Мама обещала его закрасить ещё два года назад. Не закрасила. Как и многое другое не сделала.

Переворачиваюсь на бок, натягиваю одеяло до подбородка. Холодно. Батареи греют из рук вон плохо, но платить за отопление всё равно приходится. Очередной парадокс моей жизни — я плачу за то, чего не получаю. Впрочем, это можно сказать про многое.

И вот лежу я в этом холоде, кутаясь в драное одеяло, и прокручиваю всё снова и снова. Как зависший кадр на одном моменте. Только вот момент этот — не милый котёнок из интернета, а вполне себе живой, горячий и чертовски опасный мужчина.

Рустам.

Даже имя у него какое-то... мощное. Тяжёлое. Как удар кулаком. Произношу про себя, беззвучно шевеля губами: Рус-там. И сразу вспоминаю, как он произносил моё имя. Машенька. С этой своей усмешкой в голосе, с лёгким нажимом на последний слог, отчего имя звучало одновременно ласково и... собственнически.

Я зарываюсь лицом в подушку и пытаюсь выкинуть его из головы. Не получается. Вместо этого всплывают образы — один за другим, как кадры из фильма.

Его руки. Большие, с широкими ладонями и длинными пальцами. Они скользили по моей коже в темноте — уверенно, требовательно, но при этом... осторожно. Как будто я была чем-то хрупким, что можно сломать неосторожным движением.

Его голос. Низкий, с хрипотцой, от которого всё внутри сжималось и разжималось в каком-то странном ритме. Он говорил мне такие вещи... Господи, такие вещи, от которых у меня до сих пор горят щёки.

Его запах. Терпкий, с нотками чего-то древесного и острого. Я вдыхала его тогда, прижавшись лицом к его шее, и это было словно наркотик — хотелось ещё и ещё.

А потом... потом было то, что он делал со мной. Как целовал — жадно, глубоко, будто хотел поглотить целиком. Как трогал — медленно, дразняще, доводя до той грани, за которой я переставала соображать. Как смотрел на меня в тот момент, когда я...

— Блин, — выдыхаю я в подушку и сжимаю бёдра, пытаясь унять предательскую пульсацию между ног.

Что со мной не так?

Нормальные девушки после такого стресса сидели бы на успокоительных и ходили к психологу. Рыдали бы в три ручья, жалуясь подругам на несправедливость жизни. А я? Я лежу и вспоминаю, каково это — сидеть у него на коленях. Как его член упирался мне в промежность через ткань. Как я ёрзала на нём, почти неосознанно, и он рычал мне в ухо эти свои непристойные обещания.

Лицо горит. Всё тело горит. Хорошо, что темно и никто не видит.

Тянусь к телефону на тумбочке. Экран вспыхивает, слепит глаза: 00:17. Проверяю уведомления — пара сообщений от Лины.

Лина: "Машка, ты где? Не видела тебя сто лет!"
Лина: "Глянь новую дораму, вообще огонь! Главный герой — секси зверюга, прям твой типаж хахаха"

Я усмехаюсь невесело. Если бы она знала, с каким "типажом" я столкнулась по-настоящему. Рустам — это не актёр с накачанным прессом и правильными чертами лица. Это реальная опасность, обёрнутая в дорогой костюм. Это мужчина, от одного взгляда которого хочется одновременно бежать и прижаться ближе.

Ещё одно уведомление — от курьерской службы. Напоминание о завтрашней смене.

Работа.

Вот тут я действительно напрягаюсь, садясь на кровати.

Курьерская служба. Та самая, что дала мне "заказ" с конвертом. Тот самый конверт, который чуть не убил нас обоих. Интересно, они вообще в курсе, что случилось? Или им плевать? "Доставила — молодец, получи копейки. Не доставила — вон отсюда, очередь из желающих".

Нужно позвонить, выяснить. А ещё нужны деньги. Мне так и не заплатили за ту доставку. А ведь обещали половину от суммы на учёбу — целых тридцать тысяч! Чёрт, да мне эти деньги сейчас нужны как воздух.

За стеной слышится грохот — что-то упало. Потом пьяное бормотание.

Мама.

Я сжимаю челюсти, стараясь не реагировать. Бесполезно. Всё равно она не вспомнит завтра, что творила сегодня ночью.

Сегодня утром я нашла её на кухне — сидит, качается на стуле, бормочет что-то невнятное. Пыталась выяснить, где она вчера была, с кем. Она послала меня. В прямом смысле. Красочно и с деталями, от которых даже у меня, привыкшей, уши завяли.

Я уже привыкла. Десять лет привыкаю. С тех пор, как отец свалил, оставив нас с долгами и пьющей матерью. Но от этого не легче. Просто научилась не показывать, что больно.

Закрываю глаза, пытаюсь уснуть. Считаю овец. Потом — вдохи-выдохи. Потом просто лежу и смотрю в темноту.

Не выходит.

Вместо сна перед глазами — вспышки воспоминаний. Взрыв — оглушающий, всепоглощающий. Завал — темнота, пыль, невозможность дышать. Его лицо в полумраке — резкие черты, жёсткие линии, но глаза... в глазах было что-то, от чего перехватывало дыхание.

Его руки, державшие меня, когда я едва не потеряла сознание.

Его губы на моих — жёсткие, требовательные, не терпящие отказа.

Его пальцы между моих ног — умелые, точные, доводящие до безумия.

— Хватит! — шиплю сама себе и резко сажусь на кровати.

Сердце колотится. В висках стучит. Между ног — предательская влажность.

Господи, что со мной?!

Я же умная девочка. Должна быть умной. Должна понимать, что связываться с таким мужчиной — самоубийство. Он опасен. Он криминал. Он — всё, от чего нормальные люди бегут без оглядки.

А я сижу и скучаю по нему. По его прикосновениям. По его голосу.

Я — идиотка.

Телефон вибрирует на тумбочке, и я вздрагиваю, словно от удара током.

Тянусь, смотрю на экран.

Звонок. Неизвестный номер.

Я смотрю на высвечивающиеся цифры и почему-то сразу знаю. Просто знаю — нутром, каким-то животным инстинктом — кто это. Внутри всё сжимается — то ли от страха, то ли от... чего-то ещё. Чего-то тёплого и пугающего одновременно.