Его одержимость. Время вспять

Глава 28. Прыжок сквозь время

Прошло две недели с тех пор, как Кассариона затянуло в портал. Для многих это означало одно — он погиб, и пути назад нет.

Но только не для его семьи. В них еще теплилась надежда.

Вдруг Касс вернется? Вдруг появится из ядовито-зеленого свечения, подернутого фиолетовыми всполохами по центру?

Каждый день Джудит приходила к порталу, оцепленному полицейскими, на несколько часов, а то и бывала там до самого вечера. В конце недели она принесла термос, чашку, палатку и плед, устроив временный караул, чтобы не пропустить, когда Касс вернется к ней.

Конечно, сначала ее не пропускали на контролируемую территорию, но Файрон Даркмор договорился, чтобы девушка все-таки получила желаемое. Потому как не знал больше, что может сделать для своей семьи, а Джудит таковой он уже давно считал.

Глава семейства привык контролировать ситуацию, знать, что делать в экстренных случаях, но теперь… казалось, он надломился, и никак не мог понять, что от него требуется. Сначала ходил растерянным, задумчивым, а потом на место тихого вакуума пришла мрачность.

Файрон Даркмор нередко уходил к себе в кабинет и часами не выходил. Новость о разрушении школы он воспринял с каменным лицом, перечислив на счет администрации учреждения всю необходимую сумму, чтобы отстроить стену и устранить другие повреждения. К вышеперечисленному он добавил пожертвование на нужды школы в сумме двух сотен тысяч монеро. Лишь бы не трогали его семью, и не бередили раны, которые и так кровоточили.

— Мне очень жаль, что так получилось. Мой сын всегда был импульсивным, — сухо сказал директору школы Файрон, сохраняя гранитное спокойствие. Скорбь, разъедающую его изнутри он никому не показывал, кроме собственной жены. — Был… я не могу участвовать в восстановлении школы, и поэтому вношу щедрое пожертвование. Никто не пострадал, кроме второго участника драки, так что нет смысла в разбирательствах. Прошу, не беспокойте мою семью. Особенно жену. Она сейчас сама не своя.

— Мартин утверждает, что зачинщик Кассарион, но Джудит…

— Я склонен верить Джудит, девушка кристально честна и всегда отвечает за свои слова. Если она сказала, что Мартин напал первым, значит, так и есть. Все остальное решит суд. А теперь — не беспокойте ни меня, ни мою семью.

Директор Коллинс даже возражать не стал — сумма его более чем устраивала, а вот от Даркморов особой помощи все равно не дождёшься, все они убиты горем.

«Сама не своя», — так Файрон описал состояние Виктории, но на самом деле все обстояло гораздо хуже. Первое время женщина таскала на руках Астер, не отпуская ее ни во время еды, ни во время сна. Даже если дочка просила побегать по дому, она старалась держать ее при себе. А когда Джудит брала девочку на руки, чтобы Виктория смогла хотя бы помыться, та начинала истошно рыдать.

Иногда женщине казалось, отпусти она Астер из рук, сразу же потеряет ее. Своим теплым тельцем девочка заслоняла ту зияющую дыру, что битым стеклом кровоточила у нее в груди.

Глаза Виктории опухли и стали красными. Бывало, женщина посещала кабинет, где сидел в своем кресле мрачный Файрон и ничем не занимался — просто глядел на потухший экран монитора у себя на столе. Она медленно шла к окну и обращала взгляд вдаль, на дорогу, теряющуюся в дымчатом горизонте. Муж вставал, обнимал жену — так же молча. Им не нужно было слов. Так они могли стоять по часу, или даже два. Виктория тихо плакала, а Файрон клал руку на ее голову и прижимал к себе. Наверное, так было легче. Наверное…

— Ну, как? — спрашивала тревожно Джудит каждый раз, когда родители Кассариона приходили к порталу, справиться как у нее дела.

— Все так же, — Файрон редко приносил хорошие вести. — Анализ активности портала не дает никаких гарантий. Нужно просто ждать.

Кэролайн, таскавшая внучке обеды и полдники, всегда прятала взгляд. Она считала, что целиком и полностью виновата в том, что произошло.

— Если бы я не настояла, если бы ты осталась дома… — начинала она, но Джудит ее останавливала.

— Хватит, ба, — говорила она, тем не менее, не переубеждая ее. Слишком было больно. — Если бы да кабы. Мы не можем знать, что случится даже в следующую секунду. Я очень люблю тебя, какие бы мы ошибки не совершали в своей жизни. Просто знай это, вот и все.

Она говорила это таким грустным голосом, что Кэролайн понимала — жалеет. Тысячу раз жалеет о том, что послушалась ее и все-таки пошла на выпускной.

И в самом деле, Джудит прокручивала в голове события, которых никогда не было. Вот, она отказывается идти на праздник, остается дома и… ничего не происходит. Касс, разгоряченный обидой и отказом, со временем остывает, и они снова находят общий язык. Может быть не такой, как раньше, но все же… ей хотелось бы, чтобы было так, и никак иначе. Но разве прошлое изменишь?

Это не бабушка виновата, а она. И больше никто.

В воспоминаниях тысячу раз всплывали его последние слова, полные ядовитой обиды, и тысячный раз жалили ее: Джудит закрывала глаза, из-под ее век катились горькие слезы.

Больные слова, до невыносимости страшные. Однако, когда она прокручивала их в голове, будто прикасалась к Кассариону еще раз, и, несмотря на боль, становилось как-то легче.

А потом она вспоминала последнее слово, которое он произнес, глядя на нее огромными виноватыми глазами: