Его огонь горит для меня. Том 1

Глава четвёртая, о происхождении армянских имён

Покои мне выделили роскошные, как платье вышедшей в тираж актрисы. Золота было так много, что я почувствовала себя погребённой в помпезном сундуке со статуэтками, бахромой и барельефами. Спальня ослепила ядрёным сочетанием золотого и розового с редкими белыми вкраплениями. Небольшая гостиная была выполнена в бирюзовых и золотых цветах. В ванной взгляд отдыхал на более сдержанном белом мраморе с опять-таки золотыми элементами декора. Вычурная лепнина угрожающе обступала зеркало над каменной раковиной.

Я такую помпезность терпеть не могла, да и золото не любила ни в интерьерах, ни в украшениях. Если против бирюзового я не возражала, то розовые и лиловые цвета меня всегда раздражали. Я провела рукой по стене — она была обтянута тканевыми обоями. Окна обрамляли рельефные позолоченные пилястры, в похожем стиле выполнили и камин. Если честно, такое помещение скорее предполагаешь увидеть в загородной резиденции какого-нибудь свердловского чиновника. После лаконичности и функциональности металлической лаборатории я ожидала чего-то более современного.

Как ни хотелось выглянуть в окно, организм требовал своего, поэтому для начала я освоила иномирскую сантехнику. В общем-то, в принципе пользования разобралась быстро, двух высших образований не потребовалось. Сиденье располагалось ниже, чем у привычного унитаза, кроме того, водяной поток лился беспрерывно, бачок и система дозированного смыва отсутствовали. Шума конструкция не издавала — либо он был достаточно равномерным, чтобы не вызывать неприятия, либо имелась хорошая звукоизоляция.

И как же они, такие грозные и высокие, на таких низких горшках восседают коленками к носу? Представив императора в такой скрюченной позе вкупе с его напряжённым, властным лицом, я фыркнула от смеха.

Над небольшой сидячей ванной нависал массивный позолоченный кран, два крупных вентиля регулировали поток воды. Один отвечал за температуру, второй — за напор. Я, естественно, захотела искупаться или даже погреться, но тут возникла первая проблема: своё новое потрясающее разумное платье я снять не смогла.

— Солнышко ты моё горячее, пожалуйста, давай я тебя сниму, чтобы искупаться?

Ноль реакции. Поуговаривав ещё немного, я, наконец, догадалась попросить платье сжаться до размера купальника. А затем — браслета. Балетки превратились в два изящных колечка на пальцах ног. Получилось отлично. Не знаю, по каким физическим законам сжималась масса у моего живого пламени, но вместо шикарного плотного платья в пол я получила толстый браслет в два пальца шириной. Когда мне надоело плескаться, из браслета получилась отличная флисовая пижама, а из балеток — тёплые шерстяные носки.

Поэкспериментировав с запросами, я выяснила, что цветовая гамма доступна от графитового до практически белого с любыми вариациями на тему жёлтого, красного, бордового и оранжевого. Зелёных и голубых оттенков, к сожалению, не получалось. А ещё я научилась мысленно управлять дизайном.

У моего нового артефакта, несомненно, был разум и весьма своеобразное чувство юмора. Нарекла я его Ованесом. Когда-то знакомый армянского происхождения долго втирал мне про огненное значение этого имени в переводе на русский. Лицо того армянина я помню с трудом, но история в памяти закрепилась. Позже я узнала, что Ованес — это форма имени Иван, столь распространённого во многих языках, но ассоциация-то осталась.

Новый артефакт возражений не имел. Я немного помучила Ованеса на тему возможностей и выяснила, что, помимо тепла и изменения вида, он может давать неплохую защиту, становясь кольчугой. При этом масса артефакта не менялась, так что браслет из него получался довольно увесистый, а кольчуга — невесомая.

Я, естественно, не смогла не поэксплуатировать тему чёрного латексного костюма, и Ованес не подвёл. Костюм получился не чёрный, а тёмно-серый, но крайне эффектный и футуристический. Матовая версия тоже имелась, но смотрелась не так притягательно.

Самый большой восторг вызвал медного оттенка шёлк. Сочетаясь с волосами, он превращал меня в невероятную инсталляцию из музея современного искусства. Этот наряд взяла на заметку.

Я отлипла от зеркала, оставила Ованеса в покое и уделила время окнам. Комната оказалась угловой. Дворец был построен вдоль высокой скалы, уходящей в воду. Из моей комнаты можно было увидеть море, дальний край дворца, кусочек сада и город. Он располагался в уютной бухте, спускаясь с гор к воде.

С двух сторон город окружала высокая горная гряда, с третьей подступало море. Высунувшись из окна, я смогла насчитать три этажа вверх и два вниз. На улице оказалось зябко. Я бы сказала, что была ранняя весна, потому что снег ещё лежал, но в воздухе витал запах пробуждающейся природы.

А затем вернулись мысли о произошедшем. Неужели Карина погибла? Не могу сказать, что я её сильно любила. Скорее, уважала за твёрдость, умение слышать свои желания и исполнять их. Она была сильной личностью и точно не заслуживала смерти в портале! В душе иссушающим вихрем пронеслось отчаяние, глаза защипало, и пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не разрыдаться.