Его огонь горит для меня. Том 1

Глава двенадцатая, о мешках из-под картошки и амбидекстре

От нечего делать я отправилась к себе, чтобы обнаружить у входа в покои слугу. При виде меня он просиял, взял с меня обещание никуда не уходить до ужина и исчез. Буквально полчаса спустя принесли приглашение или, скорее, уведомление о посещении бала, который должен начаться в десять вечера. Мне указали быть в комнате без четверти десять, чтобы надеть приготовленное для меня платье и отправиться на бал в сопровождении императора.

Само платье не принесли. Заинтригованная, я отправилась за Салли. Вместе мы принялись гадать, во что меня оденут для представления местному обществу.

— О, госпожа Алина! Это будет что-то воздушное и нежное! Самое красивое платье! — горничная явно была об императоре лучшего мнения, чем я.

— Вот уже вряд ли! Я склоняюсь к варианту с мешком из-под картошки, поэтому на всякий пожарный случай давай продумаем запасной наряд, — скептически предложила я.

С помощью Ованеса я представляла Салли разные приходящие в голову фасоны, а она лишь охала от восторга. В итоге самым лучшим мы признали очень простое платье, крой которого идеально повторял изгибы фигуры, а плотная ткань облегала тело, словно вторая кожа. Верх был светло-песочным, а ниже талии цвет набирал насыщенность и у ног становился бронзовым, под цвет волос. Узкие длинные рукава и юбка в пол без единого разреза смотрелись крайне целомудренно, а изюминкой платья стал вырез — нежный овал, опускающийся ниже груди, до линии окончания рёбер.

Бронзовая отделка по вырезу казалась металлической, но на ощупь была мягкой и шелковистой. Не знаю, как Ованес умел так имитировать материалы.

Бюст в этом вырезе выглядел до того аппетитно, что самой захотелось чего-то эдакого — то ли сладких булочек, то ли страстных поцелуев под луной, то ли и того и другого сразу.

Салли сказала, что на последний зимний бал принято одеваться очень откровенно, и у многих в вырезах едва ли не будут виднеться соски. Для меня это было чересчур, и я обнажила от силы треть груди. Но плотно прилегающая ткань и поддержка Ованеса позволили показать нежную ложбинку под грудью, которую лично я всегда считала гораздо более эротичной, чем глубокий V-образный вырез, который носили тут.

— Госпожа Алина, вы будете самая красивая, это я вам точно говорю! Император не устоит!

Я старалась пропускать болтовню горничной мимо ушей, но понравиться Эринару хотелось. Только ради того, чтобы утереть ему нос и фыркнуть в лицо, разумеется. Ах да, и потребовать снять с меня это мерзкое заклинание.

Салли собрала мне волосы у висков, а сзади пустила волнистым водопадом из свободных широких кос, переплетённых между собой. Они не мешали, при этом издалека было видно яркую и густую рыжую копну. Горничная притащила какое-то средство и обрызгала им волосы для придания косам блеска. Меня хорошенько надушили, обрядили в босоножки на платформе и восхитились. Став выше, я, наконец, перестала смотреть на свою помощницу снизу вверх и почувствовала себя увереннее. Продефилировав по комнате и продемонстрировав походку от бедра, я окончательно сразила впечатлительную девушку. Решившись, я попросила её позвать телохранителя.

С одной стороны, я доверяла мнению Салли, с другой — он-то действительно ходил на балы, а не только участвовал в сборах. Когда маг постучал в дверь, я почему-то застеснялась и решила сначала прощупать воду, зайдя издалека.

— Шаль, мне нужен твой совет. Видишь ли, у меня нет платья, и я не знаю, что принято носить. Ты можешь сказать честно, уместно ли в таком виде появиться на балу?

— Ты меня заинтриговала. Показывайся, — ответил Хашшаль из-за двери.

— Только обещай, пожалуйста, не издеваться, если я что-то не то надела.

— Э, нет. Перед каждым мужчиной иногда встаёт выбор: очень смешно пошутить или уложить девицу в постель. Тебя я уложить в постель не могу, поэтому остаётся только одно, — хмыкнул он.

— Ладно, тогда хотя бы пообещай никому не рассказывать.

— Обещаю!

Я распахнула дверь, а Шаль замер на пороге. Его глаза скользили по вырезу, по животу, обтянутому тканью так плотно, что было видно рельеф и ямочку пупка, по бёдрам, от которых ткань расходилась струящимся водопадом вниз, к полу. Затем его взгляд вернулся к моему лицу.

— Повернись спиной.

Я послушно повернулась, а затем сделала несколько шагов по комнате.

— Я надела босоножки на платформе. Такие носят в нашем мире, чтобы казаться выше. Но даже в них буду самой маленькой, наверное.

— Ты будешь самой красивой. Платье потрясающее, такого выреза я ещё не видел, и это к лучшему.

— Это не слишком откровенно для вашего мира?

— Нет, — затем телохранитель оглядел меня ещё раз и продолжил слегка охрипшим голосом. — Не знаю, с одной стороны — просто вырез. Там вырезы будут у всех, это же последний зимний бал. С другой — видно кожу под грудью. Я такого ни разу не видел, и это выглядит очень нежно и даже трогательно. Синнаю будут сниться сны с твоим участием. Хотя, я думаю, ему для этого хватило и вчерашнего.

— То есть можно пойти в таком платье? Или лучше вот так?

Ованес сделал вырез треугольным и применил все известные мне технологии пуша́па.

— Нет, так тоже можно, но лучше верни, как было.