Его огонь горит для меня. Том 1

Глава четырнадцатая, о дерзости Синная

Придя в себя и с трудом разлепив веки, я увидела Синная. Целитель сидел рядом с постелью, уткнувшись лбом в ладони. Я замёрзла и хотела пить. От слабости глаза закрылись сами собой, но я не позволила себе соскользнуть обратно в небытие.

— Син… най, — голос был как шелест.

Лекарь взял меня за руку.

— Всё хорошо, ты скоро поправишься.

— Пить.

Он приподнял меня и напоил какой-то приторной настойкой с тяжёлым травяным запахом. Невероятно много сил понадобилось, чтобы просто попить. В изнеможении откинувшись обратно на подушки, я снова провалилась в чёрную зыбь. Зато в следующий раз проснулась уже бодрее, меня разбудили голоса.

— Когда она очнётся? — спрашивал Ринар холодно и зло.

— Я не знаю, она сильно пострадала, — Синнай тоже злился. — Возможно, если вас так заботит её здоровье, то не стоило применять к ней Молот Правды.

— Шар перестарался. Она принесла шкатулку с чёрными эфами. Никто не планировал её убивать, просто она оказалась слабее, чем мы думали, — раздражённо ответил император.

— В общем, сама виновата. Сначала в том, что не стала молча умирать от укуса эфы, а потом в том, что оказалась слишком хрупкой для Молота Правды. Кто бы мог подумать! — язвительно произнёс лекарь.

И откуда в этом скромном парне столько дерзости?

— Ты слишком много разговариваешь, — холодно заметил император.

— Так накиньте на меня Поводок Слуги и прикажите не думать следующие десять лет, я только спасибо скажу, — целитель откровенно дерзил.

Как долго я спала, что пропустила такую метаморфозу?

— Эр, Синнай злится, потому что Алина ему нравится. Мне она тоже нравится, и я вынужден признать, что мы поступили гадко. Девчонка принесла нам заговор на блюдечке, при этом раньше никому бы не пришло в голову подозревать Тава.

— Я сам прекрасно знаю, как мы поступили! — прорычал в ответ Эринар.

Наверное, я была под действием какого-то лекарства, потому что слова я слышала и понимала, но эмоции словно спали. Голоса долетали будто сквозь пелену.

— Синнай, что ещё можно для неё сделать? — голос императора смягчился.

— А вы считаете, что на данный момент вы сделали недостаточно?

— Не зли меня!

— А то что? Как вы поступите? Казните каждого человека, у которого есть мнение?

— Выставлю тебя из дворца с соответствующей рекомендацией, — пригрозил правитель.

— Тогда сделайте это, так будет лучше для всех. В этом дворце всё равно не выживают добрые и порядочные люди, — горько упрекнул его молодой лекарь.

— Эр, успокойся. Мальчишка психует, потому что Алина ему симпатична, — Хашшаль говорил спокойно, как и всегда.

— Она моя невеста!

— Судя по всему, это ненадолго, — пробурчал целитель.

— Эр, не злись. Синнай хорошо относится к Алине и переживает за неё. Нам не стоило посвящать его в подробности, — Эддар, как обычно, пытался всех успокоить.

— Весь дворец уже посвящён в подробности! — продолжал бесноваться мой дражайший жених.

— Неизбежно. Слишком много было арестов и допросов. Мы нашли убийц отца, выяснили, кто стоял за многими другими попытками. И присоединили к флоту тридцать кораблей, Эр. Разве ты не рад? — спросил младший Торманс.

Сколько же дней я валялась в отключке? Мысли медленно ворочались в голове, словно чужие.

— Он не рад, что ряды его потенциальных любовниц поредели почти вдвое. Теперь мы знаем, что Эр совершенно не умеет выбирать женщин, — хмыкнул Хашшаль.

— А ты умеешь, Хаш?

— Получше тебя! — раздался смешок.

— Именно поэтому ты одинок?

— Именно поэтому. Станешь постарше — тоже предпочтёшь одиночество в ожидании стоящей пары, а не компанию сомнительных красоток в ожидании удара в спину. Впрочем, тебя хоть носом в стоящую пару тыкай, тебе всё равно.

— Да вы задрали меня уже с этой вашей Алиной! Сами на ней женитесь, причём все вместе. Ах, Алина такая необычная, ах, Алина такая красивая, ах, Алина так поёт, ах, Алина так танцует, ах, Алина догадалась не открывать сомнительную шкатулку и научилась подслушивать по углам! — зло паясничал Ринар. — Вы мужики или сельские сплетницы?

— Ах, Эра так пробрало, — передразнил Шаль, и сельские сплетницы заржали грубыми мужскими голосами.

— Возможно, Алина не очнётся. Будет у вас одной проблемой меньше, — голос Синная звучал ближе всех, а потом кто-то взял меня за руку и погладил пальцы.

Тёплая рука накрыла лоб, и по голове разлилось нежное тепло.

Я вспомнила маму, её руки, её заботу. Когда я болела, она гладила меня по лбу и говорила, что мы справимся. Неужели я больше не увижу маму? Тоска сдавила грудь с такой силой, что стало сложно дышать. По щекам поползли щекотные дорожки слёз. Мою ладошку сжали.

— Ей больно? — встревоженно спросил Эринар.

— Нет, — лекарь сжал мою руку сильнее. — Алиночка, просыпайся. Мы скучаем по твоему голосу. А ещё скоро прилетят синесолки. Это такие маленькие синие птички, они зимуют в Минхатепе, а весной возвращаются к нам. После их прилёта холодов уже не бывает. Они летают ярко-синими стайками и очень красиво поют. Ты меня слышишь?