Его отец охотится за мной. Бывшие

Глава 6.

Очень тянет рассказать этой открытой, свойской даме всё, как есть.

Без утайки признаться, что ее внуки отбили у меня всё желание становиться чьей-либо женой. И что теперь я мечтаю лишь о благополучном побеге из этого особняка.

Однако язык не поворачивается выложить всё этой милой, представительной лерде.

Да и потом, кто знает, можно ли ей и в самом деле доверять?

На своем горьком опыте я успела убедиться, что абсолютно не разбираюсь в людях. По крайней мере, в тех, в ком есть вторая волчья ипостась…

Вранцисску я тоже считала подругой.

Не говоря уже про Герхарда и Гастона, которых, пусть и по-разному, но успела впустить в душу.

- А вот и мой правнук, - улыбается Герда. – Иди, милая. С ним тебе, конечно, будет веселее. Нечего скучать со старушками.

- Нет, что вы! С вами очень приятно общаться, - это и правда, и в то же время меня совсем не тянет идти к Гастону!

Но он, к сожалению, уже заметил меня.

- Малыш, иди к нам! – кажется, аконитовой настойки в нем уже несколько фужеров.

Он стоит на крыльце в окружении тех самых вервольфов, которых я определила, как его друзей, и кичливо демонстрирует им меня. Будто не с невестой знакомит, а трофеем хвастается!

- Вот она, моя красавица! Видели? У кого еще такая малышка имеется, а? А?! Только у меня. У беты Гастона Северо-озёрного!

Безмолвно сетую, что лерда Герда уже ушла. И не проводила меня до самого крыльца. Сейчас бы я вцепилась в нее, как в спасательный круг, и попросила увести меня отсюда обратно в зал.

Я уже думала, что жених пробил дно и дальше в моих глазах падать некуда. Однако я «недооценила» Гастона! Он ставит перед собой новые плинтусы и падает всё ниже и ниже них.

К примеру, сейчас ему до свечей и лампад под потолком, что его приятели облизывают меня сальными взглядами. Гастон не замечает, что его повадки дают им зеленый свет на то, чтобы бесцеремонно обходить меня по кругу и осматривать со всех позиций. Жениху плевать даже, когда я удерживаю его за руку, безмолвно прося не оставлять меня одну с этими гогочущими мужланами. Гастона позвали в зал видные аристократы на сугубо важный разговор.

Эту самую руку я тщетно пыталась скинуть с себя на протяжении всего общения с Гастоном. Потому что мы не на вечеринке и не в трактире. Мы на веранде у самого зала полного вельможных гостей. Соблюдающих этикет и высмеивающих манерность. И да, все эти дамы и господа ведут двойную жизнь, посещают злачные салуны и, вполне может статься, бегают по лесу, покрывшись шерсткой. Но здесь и сейчас они следует определенному кодексу поведения. А мой жених и не думает бросать вызова высшему Свету. Он просто походя позорит меня, пощипывая и лапая при свидетелях.

И я не исключаю, что Гастон просто уличил момент, когда ему это сойдет с рук. Потому что понимает, вряд ли я еще раз позволю ему прикоснуться к себе после измены.

Делаю шаг вслед за Гастоном. Мне надо уйти с веранды с ним! И абсолютно точно нельзя оставаться в центре этой голодной своры мужиков на крыльце, скрытом от взглядов остальных гостей.

Но меня грубо останавливают.

- Ты плохо слышишь, милая? – злится мой влюбленный жених. – Я велел тебе ждать меня здесь. Меня серьезные вервольфы зовут поговорить. Тебе там будет нечего делать, - насмешливо журит он меня, еще и к щеке тянется, чтобы потрепать.

Молчу из последних сил.

Вся беда в том, что открыто выступать против Гастона я не могу. В его доме мой сын. Разозлю его, и неизвестно, что жених выкинет. А еще здесь мои… все мои… но это второстепенно.

Важнее, что в этом обществе мне жить даже после разрыва с Гастоном. Скандалы и слухи мне очков в репутацию не принесут. А промахи будут преследовать, даже если в другой город удастся со временем переехать.

В общем решаю дождаться, когда Гастон отойдет достаточно далеко и убраться подальше от его развязных приятелей.

Но, увы, не всем планам суждено сбыться.

- Ну что, милашка, пойдем потанцуем? – заступает мне дорогу самый наглый из типов, с которыми оставил меня разбираться жених.

- Сожалею, но нет, - натянуто улыбаюсь, пытаясь обойти его.

- А о чем тут сожалеть? – чересчур близко становится ко мне второй. – Не любишь тупые танцульки, можем, сразу к горячему перейти.

- Что? – таращусь на него, не веря, что его фраза была реально так двусмысленно завернута.

- Да ладно, не ломайся, - тихо шипит мне третий. – Гастон явно дал понять, что мы можем опробовать тебя и высказать своё мнение.

Я даже вскрикнуть не успеваю, как мне уже зажимают рот потной ладонью и втроем или вчетвером утаскивают к опушке леса. Отчаянно вырываюсь, но всё безрезультатно. Они сильнее, их много, а я… я человек. Правда, человек, которая умудрилась укусить захлопнувшую мне рот руку. Да так, что вервольф взвыл и-и-и… меня никогда не били.

Даже родители в детстве не шлепали по попке. Наверное, поэтому я так остолбенела, когда парень, отдернув руку, сразу же ударил меня её же тыльной стороной. Вероятно, избивать меня не собирались, и это вышло непроизвольно. Но моё тело вмиг налилось ледяным ужасом, и в этом состоянии меня с легкостью оттащили подальше от веранды, укрыв свои позорные намерения в тени деревьев.

До той секунды где-то в душе брезжила надежда, что это тупая шутка. Или подстава со стороны Гастона, который, с него станется, решил таким образом проучить меня за то, что взбрыкнула.

И я подсознательно верила, что он сейчас объявится и прекратит эту дикость в отношении своей невесты.

Однако отпечатавшиеся на щеке костяшки пальцев Виляра разбили и эту надежду.

Пускай я всё еще пыталась воззвать к цивилизованности оборотней, запрятанной в какой-то крохотной части их двойственных душ.

- Вы с ума посходили?! Я же невеста вашего друга! Гастон вовсе не это имел в виду. Он вам доверял, оставляя меня с вами. Он же полагался на ваше благородство!

- Да ты заткни ее уже! – крикнул кто-то одному из приятелей.