Его отец охотится за мной. Бывшие

Глава 8.

Пришло время мне пораженно захлопнуть рот.

- Но… хм… она же… - что-то красноречие мне изменило, когда размкнула уста повторно.

Мозг в эту минуту отчаянно силился сопоставить увиденное и услышанное. И в памяти то и дело мелькали портреты солидной четы вервольфов. Гастон называл их «папа» и «мама».

Но, если вдуматься, ни разу не звучало «муж моей матери». Или «супруга моего отца».

Понятно, дети обычно не величают подобным образом своих родителей. И всё же… С чего я сделала напрашивающийся вывод о том, что они супруги?

Так Герхард и Джосалинда не женаты??!

Но это же… А что, собственно говоря, это значит для меня?

К примеру, то, что Герхард прятал меня во время нашего с ним недолгого брака не потому, что опасался прослыть двоеженцем.

А еще то, что он еще не успел жениться на своей первой любови после расставания со мной.

ЕЩЁ не успел. Однако, вероятно, планирует.

- Джосалинда - мать моего сына. Которого скрыла от меня и тем самым еще раз подтвердила, что не заслуживает права становиться женой, - втиснулся Герхард в мои рассуждения своей железобетонной логикой. – Нет ничего более скверного, чем отобрать у родителя ребенка. Лишить мужчину возможности видеть, как растет его дитя, - прорвалась неожиданная горечь в жесткий голос, окрасив его в пастельные оттенки тоски. – Именно поэтому для меня так важно не испортить отношений с сыном, с которым я, благодаря счастливому стечению обстоятельств, всё же нечаянно познакомился.

- Хочешь наверстать упущенное? – сглотнула я обжигающий комок собственных переживаний, скапливающийся во рту с каждым его словом.

Да. Разлука с ребенком – это самое страшное, что можно представить. Именно поэтому я и понимаю ту рыжеволосую женщину, какой бы мегерой она ни казалась мне внешне. Не знаю, что вынудило Джосалинду прятать сына от Герхарда. Однако, зная моего бывшего мужа, могу предположить, что она тоже столкнулась с его расщепляющей душу неверностью. И так же, как и я, боялась, что альфа отберет у нее ребенка.

- Я обязан вернуть доверие сына, - стало мне ответом на фактически риторический вопрос, заданный Герхарду минутой ранее. – И это та самая причина, по которой я не буду запрещать ему жениться. Гастон должен разорвать вашу помолвку по доброй воле. Убедившись, что ты не та женщина, которую можно ввести в дом.

- Ну так оставь меня здесь! – вспылила я, вырываясь из поддерживающих объятий. – Позови Гастона и расскажи, как застукал меня со сворой его мерзавцев-друзей. Ой, нет! Ты же не можешь! – зло рассмеялась я, глядя в сердитое лицо своего бывшего. – Гастон же, чего доброго, решит, что папаша замешан. Или что это подстава, организованная тобой. Хм, - положила я согнутый пальчик на подбородок, воздев при этом глаза к жестокому небу, - о, придумала! Заплати кому-нибудь, чтобы пригласил сюда Гастона. Или слугу заставь выполнить эту печальную миссию, стать вестником плохих новостей.

- Я уж как-нибудь сам решу, что мне делать, - завибрировал голос вервольфа раздражением, и он, отловив мою жестикулирующую в справедливой порывистости руку, вернул ее на свой локоть. – Понимаю, что ты у нас любительница скандалов, но мне курьёзы ни к чему. Хочу, чтобы всё прошло тихо и гладко сегодня. И ты тому поспособствуешь! – пугающим шепотом принялся Герхард мне внушать.

- А иначе? – привыкшая к шантажу, непременно присутствующему в требованиях этой семейки, подсказала я.

- Ты снова взялась за кирку и лопату, как погляжу, - выдал вдруг альфа, заставив меня усомниться в его способности строить последовательный диалог.

- Что?

- Говорю, ты всё так же не бросаешь своих умилительно нелепых потуг сколотить состояние за спиной у мужа? – расшифровал для меня Герхард свою стальную логику.

И тут меня едва удар не схватил. Сердце застыло тяжелым камнем, пропустив сразу несколько сокращений. А после зачастило так, что кровь пеленой глаза накрыла.

- Ах, ты гад! – обернулась в намерении вонзиться ногтями в каменное лицо. – Угрожаешь прикрыть мой бизнес?!

- Твой… что? – на автомате перехватив мои руки и занося их мне за спину, спросил Герхард.

Стоим лицом к лицу.

Я задыхаюсь, делая натужные вдохи носом.

Он, кажется, не дышит, вопросительно буравя меня при этом потемневшими глазами.

- «Б»… быст… «Блестяще»!… ИЗ… «изготовляем» и… - попробовала я наспех разложить иномирное для вервольфа слово на составляющие аббревиатуры.

- А «НЕС» что такое? – сошлись его темные брови в две изогнувшиеся недоверием линии.

- «Несём»! – радостно воскликнула я, радуясь, что наши языки и буквы каким-то волшебным образом позволяют подобные фокусы! – Я дала своему крошечному делу название «Бизнес». То есть «Блестяще изготовляем и несём!» Это про мои пирожки. Но тебе то не понять. Ты их так и не попробовал. А ведь они очень вкусные.

- Угум, отменные… э-э, пироженки… я… кхм… помню, - глухо прозвучало мне в ответ.

И тут я заметила, что тьма, затопившая радужки моего бывшего, принимает опасный блеск по мере того, как его взгляд ползет за моим соскальзывающим вниз разорванным лифом.

- Для отца, намеренного общение с сыном наладить, ты вот-вот… налажаешь, Герхард, - укрощаю его недопустимый пыл и вырываюсь снова из хватки.

Он медлит с секунду, а потом идет за мной.

Больше не лезет своими лапами коварными. Но всё-таки нет-нет, да и поддерживает легонько, когда спотыкаюсь. Однако уже ненавязчиво. Лишь в момент, когда действительно нужно. И сразу же убирает руку, почувствовав, что всё позади.

- С кем же ты водишься, что у тебя рот, как яма отходов? – спрашивает меня, когда уже подходим к покинутому крылу старого замка.

А меня уже оскорблениями не задеть.

Сейчас меня эмоции пострашнее захлестывают.

Ноги одеревенели и идти дальше отказываются.

Здесь мой мальчик живет. Может в любой момент выскочить из дома и побежать мне навстречу.