Его пара. Дикая Луна

Глава 7

Селена

Быстро иду по лесной дорожке, нервно переставляя ватные ноги. Каждый шаг стоит мне огромных усилий, потому что спиной я чувствую его взгляд. Ригер держится позади, отставая на пару метров от меня. И наблюдает. Знаю, что наблюдает. Мое тело пробивает мелкая дрожь, а внутри бурлит столько противоречивых эмоций, что кажется, еще чуть-чуть — и я взорвусь.

Лука действительно суров и строг, правду о нем говорят, но помимо страха я ощущаю странный, необъяснимый восторг. Дурацкий и неуместный. Хотя если на одну минуточку, в порядке бреда, допустить, что этот альфа является моей парой, то вполне себе уместный, получается.

А еще я испытываю... влечение. Оно было призрачным и смутным, пока его не было рядом. И стало пугающе сильным сейчас.

Так что... не признавать существование между нами истинной связи — глупый самообман. Как иначе объяснить все эти ощущения? И вот тут возникает главный вопрос — охватили ли Ригера схожие эмоции?

По всей видимости — нет. Но разве такое возможно?! Или он настолько черствый и бесчувственный, что его даже истинность не берет? Вдруг он попросту не способен ничего чувствовать?

Делаю глубокий вдох, затем неторопливый долгий выдох, и мне начинает казаться, что я улавливаю недовольство альфы. А еще его раздражение и злость. Может, все дело в моей разыгравшейся фантазии, конечно, но ничего похожего на мои душевные переживания я в нем не ощущаю.

А вообще, если учесть, что со мной изначально что-то не так, то нет в этой несостыковке ничего удивительного. Такая уж я от рождения “везучая”. Все как всегда.

— Какова цель твоего пребывания здесь, Остин? — строгий возглас прерывает мои раздумья.

Напрягаюсь всем телом, но не оглядываюсь и темп не сбавляю.

— Я хочу поступить в Академию, — стараюсь звучать уверенно и твердо.

— Зачем? — хрипло уточняет Ригер.

— Странный вопрос, — фыркаю, не сдержавшись. — Чтобы учиться.

Голос все же слегка дрожит, и я даже шаг ускоряю, почувствовав, что альфа поравнялся со мной. Моя на него реакция слишком красноречива, не хочу, чтобы альфа заметил, как от каждого его слова все сильнее пылают мои щеки.

— Из того, что я уже увидел, могу сказать, что ты не особо подходишь нашей Академии, — выдает он категорично, и, остановившись, я резко оборачиваюсь.

— Вы еще ничего не видели! — бросаю с вызовом.

Не думаю, что выгляжу сейчас смешно, ведь я гневно свожу к переносице брови и вытягиваюсь в струнку, сжимая кулаки, но Ригер, почему-то усмехается.

— Ты рассеянная, Остин, несобранная. А профессия защитника клана не терпит ошибок, — выдает суровое предостережение.

— Я отдаю себе в этом отчет, — цежу нервозно и, развернувшись, продолжаю путь. Теперь и на меня накатывает приступ раздражения. Его преждевременные выводы возмущают, а если учесть, что причина моей “несобранности” — он сам, это раздражает вдвойне!

— Хочешь доказать что-то своему отцу? Или себе? — спрашивает альфа как ни в чем не бывало.

Я молчу, иду вперед, к лагерю, мечтая оказаться в своем домике как можно скорее.

— Звонок Александра меня очень удивил, — Ригер ускоряется и теперь шагает рядом со мной. — На мой взгляд, он никогда не относился к той категории родителей, которые потакают любому нелепому капризу своего ребенка.

— Я не ребенок! — моментально вспыхиваю. — И это не каприз!

— И что же это тогда? — интересуется альфа снисходительно.

— Это... это... — от волнения не сразу удается подобрать слова. — Это мое призвание! — выпаливаю сердито.

Как же все они достали своим предвзятым отношением. И папа, и Фил. Теперь и Ригер туда же!

Нервно прикусываю нижнюю губу, чтобы не наговорить лишнего. Достаточно того, что уже наговорила.

Мы подходим к воротам, и я на всех парах несусь к медпункту, подгоняемая волной жгучей обиды. И самое горькое, как ни странно, совсем не то, что он назвал меня капризной папенькиной дочкой. Самое обидное то, что он считает меня ребенком. А я не ребенок! Мне скоро двадцать! И ничего он еще не видел! Совсем ничего!

Постепенно прихожу в себя после нашего с Ригером неприятного разговора, пока медсестра осматривает мои повреждения. Ничего серьезного, конечно. Царапины просто, но она не отпускает меня. Осторожно промывает и обрабатывает их. Покинув медпункт, возвращаюсь в домик.

Время наедине с собой тянется как резиновое. Хожу из угла в угол, то и дело отгоняя пасмурные мысли. Заскучав вконец, шагаю на улицу. По моим подсчетам группа скоро должна вернуться, и я неспешно прогуливаюсь по территории. Из столовой доносится приятный букет ароматов, но есть я сейчас не хочу от слова совсем. Дину подожду. Может, аппетит к тому времени проснется?

Пятый раз огибаю центральную площадку, когда ворота открываются и появляется Августа. За ней плетутся ребята, взмокшие и раскрасневшиеся. Отыскиваю взглядом подругу и спешу к ней.

— Двоих исключили, — сходу заявляет она.

— Как? Уже? — взволнованно моргаю.

— Да, они не осилили дистанцию, — вид у Дины уставший и какой-то поникший. — Селена, это было... полный трындец, если в двух словах. Августа не шутила, отбор будет жесткий.