Его покорная невеста

Глава 4

Свет безостановочно мигал, стены, и пол в каюте угрожающе вибрировали. Перегрузка казалась чудовищной. Я боролась с подступающей дурнотой, пытаясь себя успокоить и положиться на мужчин, которые уже спасли мою жизнь. И старалась не думать о том, что они также смертны и достаточно лишь одного удачного выстрела, чтобы распылить нас всех на атомы космической пыли.

В какой-то момент я отключилась. Нет, это был не сон, не обморок, а что-то между. Наверное, сказывалось ранение и ускоренная вмешательством Горана регенерация. Я снова оказалась в больнице, прикованная к больничной койке. Все тело казалось одной сплошной раной, а я все время звала папу. Мне казалось, что если я буду его звать достаточно громко, он услышит меня и вернется. И все снова будет как раньше. А, сквозь боль и бред почувствовала присутствие своей мамы, ее тихий успокаивающий голос. Холод, который едва не отнял меня у нее, шепот, пробирающий до костей, страх, заползающий в самые отдаленные участки сознания, а затем я словно ожила. Точнее, я все еще напоминала криво сшитый, несвежий труп из старых, доколониальных легенд, чувствовала боль, несмотря на часы, проведенные в регенераторе. Но в тот момент, когда я однажды ночью открыла глаза в пустой палате, замерзая от холода, изнывая от жажды и тупой боли, разливающийся по всему телу, а поняла, что буду жить. Откуда такая уверенность? Не знаю. Врачи назвали это настоящим чудом. К слову, чудом же они считали, что я вообще была способна мыслить, отвечать на вопросы и не ходить под себя. После я сделала новый прорыв и начала шевелить конечностями и пытаться встать. Через три месяца я пересела в кресло на колесах и вполне шустро передвигалась по больничным коридорам. Именно тогда мама решила забрать меня из больницы домой, чтобы в родных стенах я смогла окончательно исцелиться. То, что папе выжить не удалось, я поняла почти сразу же, едва очнулась и начала что-то соображать. Там же узнала, что это было покушение, и кружение нашей яхты кто-то подстроил. Обвиняли синдикат, обосновавшийся на одной из лун нашей планеты, но доказательств не было. Мама все свое внимание и заботу отдавала мне. Она консультировалась с лучшими физиотерапевтами, ортопедами. Делала все, чтобы поставить меня на ноги. А я, сосредоточившись на своих проблемах, упустила момент, когда мамино здоровье пошатнулось. Слишком много испытаний выпало на ее долю. Она всегда улыбалась и никогда ни на что не жаловалась. Лишь в ее глазах навсегда застыла печаль, мелкие морщинки у глаз стали заметнее. Она была со мной, пока я не могла ходить, радовалась моим первым шагам, вместе со мной плача от боли и радости, когда эти шаги были сделаны. Она же нашла старого мастера давно забытого учения и попросила его помочь тренировать мое тело, подготавливать его к нагрузкам. Мастер сделал даже больше того, на что я могла рассчитывать. Старый Чен, на заре юности прошедший посвящение в одном из провинциальных храмов, и ставший свидетелем его уничтожения, согласился приехать к нам, чтобы дожить оставшееся ему время в покое и тишине. Каждый из нас получал что хотел, и за те годы, что он был моим учителем, я многого добилась. Мастер Чен ненадолго пережил маму. И после приезда дядюшки с его семейством у меня не было никого, с кем бы я могла разделить свое горе, почувствовать, что я не одна в этом мире. Я ощущала себя виноватой в том, что не уделяла маме больше внимания, не поняла вовремя, что ее болезнь достаточно серьезна. Потом, верно подгадав время, появился Мика, когда-то поселившийся на планете вместе с отцом. Он рассказывал об их бурной молодости и совместных невероятных приключениях, которые им довелось пережить. Наверное, именно его доброе отношение и рассказы о родном человеке, искреннее сочувствие стало причиной моего полного доверия. Мне нужен был кто-то рядом, и этот кто-то нашелся без труда. И я ни о чем не подозревала, пока тот, кого бы я мечтала называть родным дядюшкой не вознамерился отрезать мне кисть и выколоть глаз, чтобы заполучить отцовские деньги в одном из банков, обслуживающий контрабандистов, наемников, киллеров и некоторых представителей мафиозных семей. Невзирая на специфику своих вкладчиков, банк всегда гарантировал выплату вкладов при соблюдении определенных условий.

Я вынырнула из все еще тревожащих меня воспоминаний, когда наш корабль тряхнуло, подбросило, перевернуло несколько раз, а затем резко кинуло вниз. Пришла мысль о том, что совсем недавно мы все это уже переживали. А после мигающий свет резко исчез, и каюта погрузилась во тьму.

Снова кто-то нес меня на руках, хотя чисто интуитивно мне показалось, что меня несет Горан. Вокруг темно, холодный воздух развевает мои волосы, сердце в груди мужчины стучит ровно и глухо, словно мое тело ничего не весит.

– Девочка пришла в себя, - заметил он, и я, поняв, что он обращается к брату, неожиданно для себя улыбнулась. Они оба живы, мы вроде бы целы и невредимы. Чего можно еще пожелать? Разве что долгой счастливой жизни подальше от императора, но, чувствую, что подобной мечте сбыться не суждено. Либо я невеста императора и мою жизнь защищают братья, либо я остаюсь один на один со своими проблемами. И кто сказал, что Мика единственный, желающий добраться до денег моего отца? Он просто мог быть первым, хитрым и самым терпеливым.

– Где мы? – сил чтобы оглядеться не было. Только сейчас заметила, что укутана в чужой плащ.

– В жопе мира, - с какой-то мрачной радостью ответил Кайден, - в нас попали, когда мы прыгали в гипер. Теперь мы где-то на задворках системы, и, боюсь, что нашу причастность к империи придется всеми силами скрывать.

– Я могу идти сама, спасибо, - обратилась я к Горану. И, дождавшись, когда меня поставят на ноги и убедятся, что я крепко на них стою, расправила плечи, и закуталась в плащ. Было действительно холодно. Нас окружал смешанный лес с огромными деревьями, уходящими стволами в черное хмурое небо.