Его сиятельство князь Долгорукий, сыщик. Роман 2.

Глава 2

Глава 2

Так все начинается, в том числе и следствие

То, что-то в столице Российской империи явно не так, они поняли уже на ее окраине. Словно не в Москве были – в другом городе России за несколько сот километров – а на противоположенной стороне Земли.

Дилижанс протащился по столичной  брусчатке метров сто вдали еще от центра с его официозом и обязательными полицейскими городовыми, и их уже останавливали три раза военные! Князь Долгорукий забеспокоился. А что будет дальше? Гвардия? Казачки? Чернь?

Судя по количеству разнокалиберных военных создавалось такое впечатление, что Россия оказалась в кровопролитной и очень тяжелой войне и военные действия шли где-то рядом. И военным как-то было все равно кто едет – мелкие разночинцы или великая княгиня с мужем – светлейшим князем. Война-с!

Его жена Мария Николаевна от такого положения только беззащитно вскидывала руками в жесте недоуменного удивления и даже злобы. А что делать? Конвой по прибытию в столицу был неблагоразумно отпущен домой, в казармы, а идти разбираться самой с солдатами ей очень не хотелось. Да и не женское это дело, честно говоря.

И тут постепенно стад активизироваться Константин Николаевич, для которого ситуация  очень была обычной, хотя бы и теоретической, по учебникам. И как мужчине и как попаданцу. Ему вдруг увиделось, что они оказались в феврале или октябре 1917 года и прежние привилегии высокопоставленных дворян, на которых так н надеялась его жена, не только им не помогали, но и мешали, вплоть до убийства. В свое время эта гнусная чернь их попросту бы расстреляла прямо на улице, вдоволь поиздевавшись.

Конечно, сейчас был не черный 1917 год, а все еще благородный XIX век и господствовал гуманизм, хотя и своеобразный. Но, все равно, им могла помочь только их личная активность. Или, точнее, его активность, а не эфемерные дворянские права.

И светлейший князь Долгорукий трудолюбиво работал. Он подыскал им новый конвой из находившегося поблизости патруля жандармов. Военные, тот же тесть император немедленно бы скривился, но князь лишь развел руками. Долгорукий, благодаря появившегося внутри него попаданца, не только не любил жандармов, но и считал, что в специфических городских условиях эти господа будут наиболее эффективны.

А тут их патруль. Он как бы поддерживал спокойствие на многолюдной беспокойной улице, являясь якорем спокойствия. Хотя, с точки зрения господина надворного советника, жандармы просто отлынивали от опасной работы по наведению порядка.

Дальше оказалось почти по Салтыкову-Щедрину. Князь также по обозначенному же тексту их буквально припахал. Пусть работают мужики в жандармских мундирах, их превосходительства устали и оголодали, а простонародье в тенечке спит, отдыхает, скотина!

Жандармы, кстати, ничуть не возмутились. Даже, наоборот, обрадовались. Похоже им, как и светлейшему князю, новый так сказать порядок не очень нравился. Но, в отличие от него, они совершенно не знали, что им делать. Ведь одно дело беззащитные робкие обыватели, которые описывались при одном их виде, и совсем другое вооруженная злобная солдатня. Иди-ка тут, сами арестуют.

А тут благородное начальство, да еще самое высокое! Пусть командуют, а они в охотку поподчиняются!

В общем, они нашли друг друга и уже в скором порядке отправились к Зимнему дворцу, не обращая внимания на солдат на улицах. А те, видя такую картину, уже не осмеливались останавливать пыльный дорожный дилижанс, явно откуда-то издалека приехавший.

Во дворце Мария Николаевна, как любящая дочь, сразу же отправилась к своему отцу – императору всероссийскому. А уж Константин Николаевич просто сел на хвост к своей жене, идя  следом. Князь в  некотором смущении объяснял это тем, что должен охранять свою супругу. Ведь у него же был пистоль, не так ли, господа? Хотя от  кого он здесь собирался охранять, сей почтенный муж и сам не смог бы объяснить.

Впрочем, никто ему при дворе задавать такие неудобные вопросы о его присутствии при августейшем монархе не собирался. Наоборот, ему даже обрадовались (Николай I точно). Все-таки при дворе появился профессионал сыскного дела, опытный и весьма умный, который знал, что делать и как быть. Надо только ему сообщить, так сказать, подробно ввести в текущий курс открывшего дела.

И Константин Николаевич, наконец, все узнал и понял. И новость эта в некотором роде почти напрямую  казалась его. С одной стороны, ему стало легче – это точно была не революция, и тестя, а, следовательно, и его (sik!) не свергнут и не убьют. С другой стороны, кошмар какой! Пока они ездили в Москву, покои Марии Николаевны, а, значит, и теперь его собственные, обокрали!

Полицейского самого обокрали. Ха-ха! Хоть и из второй жизни, но он попал в обычный анекдот, какие массами рассказываются хоть XIX веке, хоть XXI.

Хотя ладно. Если серьезно, то обокрали великую княгиню, входившую, по крайней мере, в сотню благородных людей России! Дочь правящего императора Николая I! Нет, коли господа воры не имеют нормальной головы, чтобы думать, то хотя бы чувство самосохранения должны иметь, как любое биологическое существо?

Константин Николаевич почувствовал, что волны ярости захлестывают его. Как они смели! Нет, это еще не революция, но, безусловно, ее предтеча. Уголовники, эта мразь российского общества, по сути, показывали, как надо делать с императорской фамилией! Да как они посмели?