Его сиятельство князь Долгорукий, сыщик. Роман 2.

Глава 3

Глава 3

Будни следствия - 1

Его сиятельство, светлейший князь Долгорукий, только что ставший действительным статским советником, сегодня откровенно опаздывал на работу. Или, как говорили в XIX веке, на службу.  Это его немного настораживало, поскольку в прошлой жизни он никогда так не опаздывал. И ведь к кому? К самому императору всероссийскому Николаю I!

Нет, он совсем не обнаглел или потерял чувство меры. Дескать, я зять государя-амператора и енерал от бумаг. Никто мне не указ, и что хочу, то и делаю!

Просто дело молодое, медовый месяц хотя и без дополнительного отпуска. Уж куда его прелестная жена Мария Николаевна строго держит себя (а за одним и его) в рамках викторианских традиций, запрещая проводить в постели сверх указанного приличия, ужасаясь от следов на коже от любовной похоти. Но и она порой не сдерживается (и затягивает его) в постели для амурных утех. Дело-то житейское, охо-хо!

А ведь на петербуржской улице повседневный рабочий день, четверг, и многочисленные подчиненные и редкие для него начальники в поте лица трудятся и того же ждут от тебя. И работа, хоть и не волк, но все же требует и времени и старания.

А он все еще остается в розовой пелене любовного наслаждения. Мда-с! Константин Николаевич торопливо оделся при помощи слуги Григория, цепко, не смотря на скудость времени, осмотрел положение орденов на парадном мундире. Сегодня у него, как на грех, еженедельный доклад у императора  да в присутствии шефа жандарма. Охти ему. Чай долой! Традиции прощаний долой (прости, милая). Бегу, бегу!

Оставив в доме молодую жену в дезабилье (слуги, а, особенно служанки в расчет совсем не брались, оставаясь на уровне живой мебели), полетел в Зимний дворец в легкой пролетке, как молодой титулярный чиновник к строгому начальнику.

И все равно опоздал почти на четверть часа! Даже в XIX веке с учетом неспешной эпохи и недостатка часов многовато. Император Николай I ничего не сказал. Только бросил строгий взгляд на комнатные часы и пригласил испить с холоду чаю. Жена его и дети давно откушали еще в столовой, но для зятя чайные принадлежности сохранялись в готовности.

Чай в кабинете был накрыт снова. Как понимал князь, в первую очередь, для него. Августейший тесть распорядился слугам угостить явно не позавтракавшего зятя. Ну и сам потребовал чашку для приличия. За одним спросил из приличия о здоровье.

А что здоровье! Виделись в последний раз вчера, массовых болезней на улице не было. Так что все нормально! В ответ испросил о здоровье дражайшего императора, его жена, детей. Большая, кстати, честь. И разговаривать с августейшим монархом – тоже. Ну да князь уж потерпит. Сам высокородный, хотя и не такой.

Без церемоний присел к столу, поздоровавшись со своим начальником Бенкендорфом.

Если бы это был обычный князь Долгорукий, то даже со своей гордыней и потомственной честью, вряд ли бы осмелился так насыщаться перед императором. А попаданцу все  одно.

Съел вкуснейшее картофельное пюре XIX века без искусственных добавок и нефтяных вкусностей. В Зимнем дворце это блюдо готовили специально для него. Знали, картофелеед он страшный. Будто не русский, а настоящий немец.

Собственно, он и показал это блюдо кулинарной части дворца. Хотя картофель был известен аж с Петра I, но распространялся среди населения России весьма посредственно. Например, среди верхушки россиян он ходил только, как это называлось позднее, «картофель в мундире». И вообще, среди дворян это считалось блюдом простонародья и кушать было моветон.

Константин Николаевич это отверг, сначала на словах, потом на практике, собственноручно приготовив то же самое картофельное пюре и жаренный картофель с мясом. И хотя большого числа любителей он не приобрел, но картофель получил на кухне законную прописку.

А кто ему посмеет вякнуть о простонародье. Ему – из рода Рюриковичей и зятю императора!

Съел с пюре кусок говядины, залил все это чаем с миндальным пирожным и был готов к всеподданнейшему докладу. Про себя он называл эту кормежку как «завтрак с августейшими родителями жены» и не очень-то жалел. Подумаешь, поел один раз, когда их дочь не покормила. Сами виноваты, не так воспитали!

Затем был черед деловой части. Император, не шутя, ждал новостей по следственной части. Петербуржцы были взволнованы и даже втихомолку злословили. Оказывается и  августейшую семью можно обокрасть. И император ничего не может!

Понятно, как Николай был и надеялся на князя.

Шеф жандармов граф Бенкендорф, у которого не было секретов от монарха, тем не менее, рассказать мог не много. Ибо по большей части следствие пока было распространено на уровне мыслей и соображений господина действительного статского советника.

- Ваше императорское величество, ваша светлость, - не стал он утаивать будущие планы, - смею напомнить вам два направления нашей деятельности. Во-первых, полицейские облавы.

Константин Николаевич внимательно посмотрел на императора, стремясь понять его отношение к этой операции. В прошлые дни он был не очень-то ЗА облавы, буквально стесняясь перед Западом. Хотелось верить, что вялый ход действий изменит его настроение.

Попаданец же, зная, что и западные страны, и западное общество будут относиться к России враждебно аж XXI веке, и поэтому нечего россиянам швырять так сказать жемчуг перед свиньями, вел с ним гораздо свободнее, считая, что деятельность внутри страны это дело правительства России и на каждый роток не накинешь платок. Но последнее и решающее слово в России, понятное дело, приходилось к императору.