Его сиятельство князь Долгорукий, сыщик. Роман 2.

Глава 5

Глава 5

Дела подсудные и не подсудные

Формально допрос должен будет проводить светлейший князь Долгорукий по его служебной должности и по официальному званию. Не император же! Для служанки пусть дворянского положения  это уж совсем!

Так они решили по пути в допросную комнату. Все вместе. А сам император с дочерью посидят в небольшой предшествующей комнате, ничего не видя, но все слыша. Зато и их никто не увидит. А то пойдут слухи сначала по Санкт-Петербургу, потом по всей России, а то и по всему миру. Люди они болтливые и глупые, когда речь идет о монархах и их семьям.

Точнее, заниматься такой кудрявой деятельностью в маленькой комнате во время розыскной работы придумал император Николай I самолично и твердо. Князь Долгорукий благоразумно не возражал – лишь бы не мешали ему. Он вообще был очень относительно мирным и спокойным. Правда, тесть был настроен по-другому, считая, что зять не только горделив, а спесив, но да Бог с ним! На каждый роток не накинешь платок, а тем более, если это император

Одна Мария выступала против – категорически и непреклонно, вплоть до ругани, если не самодержец. Но и она в борьбе с августейшим отцом неминуемо проиграла и вынуждена была довольно быстро сдаться. Константин Николаевич только незаметно хмыкнул. Непреклонный отец – это не мягкий муж, его слезами раскаяния и желаниями похоти не сломаешь.

То есть, не то чтобы не сломаешь. За годы своей жизни Мария привыкла быть победительницей над практически любым мужчиной. Сначала как прелестным ребенком, потом красивой девушкой.

Но с грозным отцом было лучше не шутить, и она скромнехонько шагала за ним хотя и с пасмурным видам, мечтая о злобной сцене с мужем, которую она ему устроит после возращения в их дом. А может даже и в одной из ее многочисленных комнат в Зимнем дворце. Это она еще не решила, но гроза обязательно будет. Он муж, и будет обязан терпеть!

Князь, шедший за ними, сосредоточенно, но мягко посмотрел на размечтавшую жену. Марию он уже прочитал, впрочем, как и тестя. Дело житейское, если вообще, без оргвыводов, то он и согласен. Пусть ругаются, выплескивают эмоции. Даже с ним. Зато потом можно будет потребовать плюшек. У каждого по-своему.

Все потом! Сейчас важным было переговорить с этой вертихвосткой Анютой, которая еще не полностью поняла, в какую она глубокую жизненную яму попала и из которой ей, может быть, и не вылезть и поэтому то заигрывает со следователями, то дерзит.

И честно говоря, он ее тоже полностью не понял. Предложение Бенкендорфа выделить второстепенных подозреваемых в руках младших жандармских следователей, с одной стороны, позволило им самим спокойно работать с главными виновными, но, с другой, - они начали терять нужные нити следования. И Анюта явно оказалась одной из них. А ведь, вопреки мнению шефа жандарма, не такая уж она является  второстепенная! Как бы тут чего не случилось!

И сегодня, хочешь – не хочешь, а придется к ней присмотреться повнимательней, теряя и время, и  усилия.

В совсем небольшой комнате, которая раньше служила для прихорашивания кавалеров и, особенно, их дам, император и его дочь скромно присели в ожидании. Пока их роль была весьма скромная.

Константин Николаевич даже засмущался. Сначала эта идея сделать из императора и его дочери, если они так страстно хотят, тайных зрителей, показалась забавной, но привлекательной. Сейчас – уже нет. Хозяин большой страны в миллионы квадратных километров и такие же миллионы людей, просиживает, как проситель! Так и его, князя, носителя древней благородной крови могут кого-нибудь послать!

Негодование в теле Долгорукого было настолько сильным, что попаданцу еле удалось успокоится.

Николай I сам виноват, ничего было не то чтобы вежливо попроситься – надоедливо потребовать взять собой. Он не виноват! Захотелось идти с ним – терпите. Зато все будете, по крайней мере, слышать!

Князь на прощание улыбнулся и сразу почти про них забыл. Впереди была его Троя, в простонародье именуемая Анюта. Не только весьма прекрасная, но и, возможно, очень опасная.

Вздохнул и быстро вошел в комнату, где шли допросы. Как в ледяную прорубь прыгнул. Аж кожа задрожал. Все сидевшие/ стоявшие в помещении – и жандармы, и подследственная – разом повернулись.

Фу-х. Если б  не учился в вузе, сказал бы, что все именно его хотели увидеть и терпеливо ждали. А теперь опытный князь просто констатировал: скорее, безусловная реакция на громко открывшуюся дверь.

Здороваться не стал. Бесовка Анюта и так рада высокому чину, на котором она может тренироваться женскими чарами, а жандармы, как люди  служащие, должны знать – кто ниже, те и первыми здороваются. Дисциплина и строгий порядок!

Так и есть. Девушка-преступница зазывно засмущалась и чудесно улыбнулась в виде приветствия, а жандармы почти хором рявкнули, что-то вроде «Здрав желаем, ваше превосходительство!». Или нечто подобное. Дёревня!

Улыбнулся всем сразу, но сказал только писарю, интересуясь:

- Что там, любезный, наша виновная начирикала? Есть что посмотреть в служебных бумагах?

Он здесь старший, ему и отвечать.

Писарь, шапочно знакомый жандарм по имени Алексей, только мотнул головой, удручено соглашаясь.