Его сиятельство князь Долгорукий, сыщик. Роман 2.

Глава 6

Глава 6

Когда служебные и семейные заботы переплетаются

С невозмутимым лицом игрока в карточный покер Константин Николаевич вышел из рабочего кабинета российского императора. Все когда-то завершается, как плохое, так и хорошее. И пусть!

Многие еще говорят, невозмутим, как североамериканский индеец, но князь, как и попаданец, их не разу не видели, тогда как в покер играли оба. Правда, в разные варианты и в разное время, но представление имели.

Какой-то неожиданный и довольно неприятный разговор. И закончился он никак. Единственно, что радует, император Николай I сам спросил о родителях (августейшее внимание!), но повод был довольно-таки угрожающим.

Но главное – а не собирается ли его бросить Мария? Как-то вела она себя в кабинете откровенно чуждо, словно подчеркивала и отцу и мужу, что Константин Николаевич ей не супруг. Будь она не великая княгиня, он бы, понятное дело, боролся бы за нее. Любит все же. А так, не будет ли он излишне жалок и бестолковок? Может быть, ему лучше уехать из столицы, гордым, несломленным, хотя и несчастливым.

Легкие женские, даже девичьи шаги заставили его прервать свои горемычные мысли. Уж молодой чуткий слух он еще не потерял.

Мария! Торопится за ним! За ним ли? Посмотрел, как она подошла, задумчиво стала перебирать прелестными пальчиками богатый узор на вицмундире, прямо спросил:

- Ты меня разлюбила?

Пальчики замерли. Она посмотрела в его глаза:

- Почему ты об этом? Хочешь от меня убежать? Надоела? Или другую, более юную, полюбил? Кто она?

Чуть не поперхнулся. Он действительно хотел уехать и из дворца и из Санкт-Петербурга, и дискутировать не собирался. Но вопрос, заданный под таким углом, потребовал продолжения диалога:

- Ты сегодня так себя вела странно. Как-то чужеродно. Вот я и подумал, что нашей любви конец.

- Константин Николаевич, милый мой! Ты же такой становишься умный, будучи при следствии! Такой аналитик! Почему же, когда ты говоришь о женщинах или с женщинами, ты становишься таким дурачком? Я всегда любила и люблю тебя, а ты такую бестолочь несешь, просто стыдно слушать! Ну?

Мария требовательно посмотрела на него.

К счастью для князя, в коридоре раздался нетерпеливый голос императора Николая, зовущий дочь. А то куда-то ускользнула на чуть-чуть и исчезла. Вроде бы и ничего, а по большому счету такое безобразие!

Мария вздохнула. Папа так раздражался, когда она не приходила к нему на зов. С другой стороны, нервничающий отчего-то муж. М-У-УЖ! Такой смешной и грозный одновременно.

- Поклянись мне, что не уйдешь из Зимнего дворца до вечера. Или, по крайней мере, пока не переговоришь со мной! - потребовала она от очень любимого, но до нельзя нервного мужа.

Он сделал все, что Мария потребовала и та, подозрительно, но ласково глядя на него, быстро ушла к венценосному отцу.

А он, соответственно, в допросную – разговаривать с глупышкой Анютой и контролировать не менее глуповатого (уж извините!) Бенкендорфа. Ни первая, ни второй по большому счету к такой характеристике не подходили, но князь был чрезмерно раздражен и поэтому отпускал не очень-то любезные эпитеты. Хорошо, хоть только мысленно.

- Ваше сиятельство! - углубившись в свои мысли, он чуть не врезался в жандарма. Тот куда-то торопился и появился внезапно. Правда, затем встал по стойке смирно и потому въехался все же князь в жандарма, а не наоборот.

А тот даже сиплый голос подал, – дескать, вот он я, смотрите, не ушибитесь невзначай, ваш сясь. Тьфу!

Константин Николаевич, конечно же, врезался, немного ушибся и от этого даже неожиданно успокоился. Посмотрел в упор, сверху вниз, жандарм был ниже, но весьма плотный:

- Что же это ты, милейший, такой кавардак устроил? Коридор узок?

- Так что, ваше сиятельство, его сиятельство граф Бенкендорф послал за вами, просит вас как можно быстрее прийти. Подследственной дурно, в обморок упала!

Обморок это плохо. Это естественная реакция человека на сильную боль, а у женщин еще и страшный стресс.

Константин Николаевич немедленно забыл о своих проблемах. Он был уже два столетия на службе, чтобы не выбирать, что выше – служба или личная жизнь. Отрывисто спросил:

- Что стало с Анютой? Не ушиблась невзначай?

Они быстро шли к допросной и заодно князь – ведь рот был свободен – расспрашивал собеседника. Немного после столкновения он быстро узнал его – это был один из часовых по странной фамилии Куделя. И он, не скрывая, все докладывал. Свой же, тем более, высокий начальник!

- Так что, ваше сиятельство, как вы ушли, Анюта захотела испить чаю, потом просто сидела. А по приходу его сиятельства вдруг рухнула со стула на пол. Так ему обрадовалась, - грубо пошутил он. Продолжил: - его сиятельство сказал, что это обморок, потребовал холодной воды и послал меня за вами.

- Мгм, а скажи-ка, любезный, а за медиком он послал? - поинтересовался князь небрежно.

- Не могу знать, ваше сиятельство! - тот же отрапортовал Куделя. Вот ведь подчиненный!