Его Снежинка, пятая справа

Глава 13

Терминатор

Проститутки рулят. Полезная древнейшая профессия обеспечивала жаждущим удовлетворение второго самого важного после выживания инстинкта, а мне – алиби. Сколько бы я не отсутствовал, теперь я был понят и снят с подозрений. Естественно, никто не говорил мне об этом, но я знал. Если хотите, сработало шестое чувство.

Им заправляет не нос, не глаза, не задница, как у некоторых, а пятнышко кожи на загривке – там, где рождаются мурашки. Не зря же за это место прикусывают самки волчат, перекрывая доступ к бунту и свободе выбора. Зоологи об этом не пишут, это моя собственная теория. Но чёрта с два меня кто-то переубедит в обратном, потому что именно загривком я чувствую реальное положение вещей. К примеру, засаду. Или подвох.

Сейчас загривок сообщал приятным теплом: напряжение по моему поводу распустилось, растаяло и исчезло вместе с паром на стекле. Зубр собран и напряжён, но вовсе не из-за меня. Когда я заваривал себе чай на кухне, Чёрный вошёл, зыркнул с затаённой усмешкой.

– Ты чего? – спросил я.

Рыжий уродец проплыл мимо к холодильнику со своей львиной ленцой и бросил, словно не мне, а газетке на тумбочке:

– Классный тут автосервис походу.

– Неплохой.

– Я и смотрю: морда у тебя удовлетворённая. Сервисом.

– Крузер как новенький, видел? – продолжил я до конца притворяться пнём молодого дуба.

– Угу. Отполированный.

* * *

Я на самом деле был доволен, если опустить детали. Просто я выдохнул, убедившись, что Женя в моё отсутствие не пыталась отравиться газом, взорвать им же стену, разбить окно тупым предметом, к примеру, головой. Бог ты мой, она даже не плакала!

Я видел заложниц, которых мы освобождали в горячих точках, видел девчонок, напуганных войной или ожесточённых, разных женщин в разных ситуациях. И по моему опыту, после случившегося фееобразное существо с милым кукольным личиком могло выдать что угодно: депрессию, агрессию, панику, психоз... Но Женя будто проснулась на следующий день, переключила в голове тумблер и начала работать, как ни в чём не бывало. Так что шаблон сорвало у меня, а в душе шевельнулось уважение: вот это характер!

Впрочем, не надолго. Кто его знает, может, это кажущееся? Убегание? Спокойствие как дань придуманной подмене реальности? Или поведение на автомате как спасение от истерики. Возможно, стоит чуть пошатнуть найденный Женей баланс, и станет всё плохо?

В душе от этого коробило, та вообще стала какой-то излишне чувствительной. Чем же Евгения Берсенева меня так задела? Хотя что тут думать, я взял за неё ответственность и не мог допустить срыва. Как минимум потому, что здесь неоткуда было взяться поддержке друзей, маме с жилеткой и психологам со специализацией по ПТСР1. Здесь был только я. Набегами и без страховки, как акробат между небоскрёбами. Поэтому я не рассказал Жене ни о чём. Да и зачем? Разве в данных обстоятельствах правда может помочь? Нет. Значит, забыли.

Хотя, если уж быть честным, додумал я все эти обоснования гораздо позже, а не тогда, когда она смотрела на меня в упор живыми, влажными, как у лани, глазами. В тот момент я внезапно растерялся. Не смог.

* * *

Зубр команду на выезд не давал, поэтому я и контакту не сообщал ничего про Женю. Успеется.

Через сутки все в группе начали нудиться: бойцам не нравилось отсиживать задницу в дыре за городом и ждать. Ждать вообще никому не нравится, даже бабушкам в очереди на анализы. Они так бьются за своевременное попадание в заветный кабинет, словно на встречу с любимым вампиром, а не сдать кровь из пальца медсестре в колпаке. Дедков я ещё понимаю...

Перед дежурством у двери Кролика Роджера шеф меня предупредил:

– Поц пытается всех подкупить по очереди, – процедил сквозь зубы шеф. – Не слушай, золотые унитазы остались на брошенной Родине. У него нет ничего, кроме долгов.

– Наобещает с три короба, как народу, и кинет? – хмыкнул я.

– Угу. Истинный политик. И уже никому не нужен, даже русским.

– Разве? Почему так? – спросил я.

– Сам посмотри, – скрестил руки на груди Зубр. – Видел, наверное, что даже ту девчонку из балета ищут. А Кролика Роджера нет. Тишина.

– Да? – будто бы удивился я.

– Угу, я слежу за новостями. А ты нет?

– Зачем? – пожал плечами я. – Я вам доверяю. Я просто делаю мою работу.

– Правильно, – он хлопнул меня по плечу. – Так и надо.

– Шеф, а Кролика, может, всё-таки ищут? Но без шума? – спросил я по-простецки. – Мне в принципе всё равно, но скажите, долго нам ещё ждать коридора на границе?

– А ты торопишься?

– Да нет, шеф, – замялся я. – Просто в армии, когда шли с отрядом на задание, чётко знали время, пункт назначения и детали. По-другому непривычно.

– Привыкай, – сказал Зубр и добавил, вдруг раздобрев: – Скоро будешь дома.

И ушёл. А я остался один с пистолетом, чаем и мыслями.

Маленькая, красивая и упрямая, пропавшая балерина Евгения Берсенева не должна была никак повлиять на мою жизнь, однако влияла. Наверное, это идиотизм, когда почти незнакомая девушка, с которой у тебя ничего нет и не будет, занимает бóльшую часть твоих мыслей.

Итак, мы скоро отчаливаем. Что будет с ней? А возможен ли выход? Не считая тот, в котором предполагается прятаться до конца дней под чужим именем?

Увы, долго одному мне быть не пришлось. Заявился Эдик с разговорами о тачках и девочках. Но продолжая односложно отвечать на его болтовню, я думал. В голове застряла фраза Зубра «девчонку ищут, а Кролика – нет». Это было странно, действительно странно. Два плюс два отчего-то не складывалось, и стоило пораскинуть мозгами над этим уравнением. И о собственном деле тоже не следовало забывать. Вот только ближе пока Зубр к себе не подпускал. И телефон к его рук как приклеился, хотя, кажется, я уже заслужил толику его доверия – всем нужны исполнительные молодые пни.

* * *

Терминатор