Его собственность

Глава 1. Случайный враг

Я стояла у барной стойки, вжимаясь плечом в холодный мрамор, будто он мог стать невидимой стеной между мной и этим сверкающим, насквозь фальшивым миром. Вокруг звенели бокалы, кто-то хохотал слишком громко, кто-то флиртовал слишком откровенно. Всё это казалось декорацией к спектаклю, в котором мне не досталось ни одной строчки. Я натянула на лицо ту самую «вежливую полуулыбку», которую мама годами шлифовала во мне, как ювелир, и смотрела куда угодно, только не в глаза окружающим. Мне хотелось просто исчезнуть. Стать тенью в углу, которую никто не заметит.

Но он заметил.

Он появился будто из ниоткуда: высокий, резкий, с этим дерзким, почти нахальным взглядом, который скользил по залу, как лезвие. Даже не глянув на бармена, он бросил короткое: «Виски». А потом его взгляд остановился на мне. И в ту же секунду я поняла… незаметной мне уже не быть.

— Скучаешь? Или просто строишь из себя монашку, чтобы казаться загадочной? — его голос был низким, чуть хриплым, и в нём слышалась насмешка, от которой у меня внутри всё сжалось. Я сжала пальцы на ножке бокала, стараясь удержать голос ровным.

— Я не притворяюсь. Просто не вижу повода для веселья.

Он усмехнулся, будто услышал что-то забавное, и наклонился чуть вперёд, вторгаясь в моё пространство.

— Знаешь, ты и правда, как заблудшая монашка на балу сатаны. Слишком правильная среди всех этих грешников. Думаешь, это делает тебя особенной?

Его слова обожгли, но я не собиралась показывать, как сильно они меня задели.

— А вы, видимо, считаете себя здесь главным грешником? — ответила я, стараясь вложить в интонацию максимум холода.

Он рассмеялся не искренне, а так, будто играл роль, которую сам себе придумал.

— О, я даже лучше. Я тот, кто поджигает фитиль.

Я попыталась сохранить спокойствие, но его наглость пробивала мою броню слой за слоем.

— Может, тогда отойдёте и подожжёте что-нибудь в другом месте? Здесь и так душно.

Каждое моё слово он встречал циничной усмешкой, словно наслаждался тем, как я пытаюсь держать оборону. Он продолжал поддевать меня, указывая на мою «закрытую позу», на то, что за этой скромностью, мол, скрывается обычное желание привлечь внимание кого-то побогаче. С каждым его словом во мне разгорался гнев: горячий, колючий, почти неуправляемый. А потом он наклонился слишком близко. Так близко, что я почувствовала запах его парфюма: дорогой, терпкий, оставляющий след. И в этот момент что-то странное, пугающее и электрическое пробежало между нами. Это было не притяжение, нет… или всё-таки оно? Я замерла, не в силах пошевелиться, разрываясь между желанием оттолкнуть его и… чем-то ещё, чему я отказывалась давать имя. Этого было достаточно. Я не могла позволить ему видеть, как он выбивает меня из колеи. Резко поставив бокал на стойку, коктейль остался недопитым, горьким напоминанием о вечере, который пошёл не по плану, я выпрямилась и, не оглядываясь, пошла прочь. Шаги звучали твёрдо, хотя внутри всё дрожало. По дороге домой я твердила себе: «Это ничего не значит. Один неприятный случай. Больше наши пути не пересекутся». Я цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг.

Утро обрушилось на меня звоном фарфора и шёпотом слуг, будто даже дом боялся нарушить ту хрупкую тишину, в которой я пыталась спрятаться от вчерашнего кошмара. Я лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей, надеясь, что, если не открою глаза, то ничего не случится. Но дверь бесшумно отворилась, и в комнату ворвалась мама не с заботой, а с тем ледяным, деловым выражением лица, которое я знала лучше собственного отражения.

— Лия, вставай. Сегодня особенный день. Всё должно быть безупречно.

Я села на кровати, чувствуя, как холод пробирается под кожу.

— Мам, я… мне нехорошо. Может, я пропущу…

Она даже не дала мне договорить. Её взгляд скользнул по мне, как рентген, выискивая малейший намёк на слабость.

— Не время для капризов. Сегодня приезжают Османы. От этого вечера зависит будущее империи. Ты наденешь жемчужное платье, оно подчёркивает статус. И перестань смотреть на меня так, будто я требую от тебя невозможного. Это твоя обязанность.

Жемчужное платье. То самое, в котором я чувствовала себя не женщиной, а витриной, выставленной напоказ. Я сжала кулаки под одеялом, но спорить было бесполезно. С мамой спорить вообще никогда не имело смысла. Когда я спустилась в гостиную, дом уже гудел, как улей перед бурей. Слуги сновали туда-сюда, расставляя вазы с цветами, проверяя каждую салфетку, каждый бокал. Отец курил у окна, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу с такой силой, будто хотел её расколоть. Он бросил на меня короткий, напряжённый взгляд.

— Ты готова? Не вздумай сегодня играть в свои игры, Лия. Сейчас не время для эмоций.

Я хотела ответить, что у меня и не было никогда права на эмоции, но вовремя прикусила язык. Вместо этого я просто кивнула. А потом раздался звук подъезжающих машин: чёткий, ритмичный, как шаги судьбы. Кортеж Османов. Ладони мгновенно стали ледяными. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в груди всё сжалось в тугой узел. «Это просто встреча. Просто переговоры. Ничего личного», — повторяла я про себя, но голос внутри шептал другое: «Капкан. Он уже захлопнулся». Гости вошли в гостиную, и я стояла, словно прикованная к месту, не в силах пошевелиться. Сначала я увидела только спину: высокую, прямую, в идеально сидящем тёмном костюме. Ткань облегала плечи так, будто была создана специально для него. Что-то внутри меня оборвалось. Отец сделал торжественный жест, его голос звучал громко, уверенно, как будто он объявлял не о встрече, а о капитуляции.

— Позвольте представить вам Амира Османа, наследника империи Османов.

И тогда он повернулся.

Наши взгляды встретились, и в этот миг весь мир будто перестал существовать. В его глазах не было ни удивления, ни растерянности. Только холодный, расчётливый блеск и едва заметная усмешка, словно он заранее знал, что так и будет. Пока родители обменивались светскими любезностями, Амир сделал шаг ко мне, не спеша, как хищник, который знает, что добыча уже никуда не денется. Он наклонился чуть вперёд и прошептал так тихо, что слышала только я: